Вскоре после того, как Джимми присоединился к отцу, старший и младший Райаны перешли работать в тоннель № 3.

Летним днем 1982 года Джимми Райан, Бадди Крауса и с ними еще с десяток «кротов» опустились в шахту возле парка Ван Кортланда в Бронксе. Им предстояло работать в секции, соединяющей тоннель с новой камерой, где были установлены клапаны.

Соединительный участок уже пробурили, и «кроты» перешли к заключительной стадии работы: строили каркас, похожий на подводный скелет судна, а затем заливали стальные ребра бетоном. Райан работал под потолком на шестиметровой лестнице.

Около полудня часть бригады сделала перерыв на ланч, но Райан и несколько его напарников продолжали работать, как вдруг Джордж Глущак, стоявший в тоннеле примерно в миле от них, заметил, как две двадцатитонные бетономешалки на страшной скорости понеслись по тоннелю, оторвавшись от тормозного вагона. Тоннель в этом месте шел под уклон, и бетономешалки разгонялись все сильнее. «Кроты» пытались остановить их, швыряя что попало на рельсы, но это не помогало.

Джимми Райан бурил потолок, когда бетономешалки врезались в лестницу и отшвырнули его метров на восемь в сторону.

— Все завертелось вверх тормашками, — вспоминает Райан. — Я потерял сознание, а когда пришел в себя, свет был вырублен и в темноте кто-то стонал.

Бадди Крауса — он, к счастью, остался цел и невредим — ощупью пробрался сквозь нагромождение камней и стальных конструкций. Со всех сторон раздавались стоны и призывы о помощи. Наконец Бадди нашел фонарь и повел лучом вокруг.

— Такого я в жизни не видел, — вздыхает он.

Между двумя разбившимися бетономешалками был зажат Джинни Уэйдмен, буривший потолок рядом с Райаном. Машины столкнулись, сдавив его, и он висел в воздухе — ноги и руки бессильно болтались.

— Будто распятый Христос, — с ужасом вспоминает Глущак, подоспевший на место происшествия вместе со своей бригадой. Кто-то из товарищей крикнул, что Уэйдмен мертв.

По лицу Райана обильно текла кровь.

— Джимми сильно досталось, — говорит Крауса, — но он продолжал разыскивать ребят, старался помочь. Не понимаю, как он на ногах-то держался.

Майка Батлера зажало между бетонной трубой и стеной. Ему практически оторвало ногу, белела обнаженная кость, стопа висела на ниточке.

— Он истекал кровью, — говорит Райан.

Один из «кротов» вытащил перочинный нож и при мерцающем свете фонарика попытался высвободить друга. Мешала пятка.

— Я сказал ему: придется отрезать от тебя кусочек, — вспоминает Глущак. — И он ответил: делайте что нужно.

Кто-то сунул в рот Батлеру раскуренную сигарету, а парень с ножом принялся отпиливать его пятку — пришлось до конца перерезать разорванные сухожилия и разрубить последний осколок кости.

— Я снял нижнюю рубашку и замотал его ногу, — вспоминает Глущак.

Пока одни возились с Батлером, другие извлекли из смертельной ловушки Уэйдмена. Он еще дышал.

Эта авария по сей день остается самым страшным из всех происшествий на строительстве тоннеля № 3. Батлеру позднее в больнице полностью ампутировали ногу; у Уэйдмена оказались переломаны ноги, бедра и шесть ребер, разбита голова; Райану наложили сто двадцать швов на лоб и подбородок; кроме того, у него было сломано шесть ребер, колено и вышли из суставов оба плеча. На выздоровление понадобилось восемь месяцев.

Я спросил его, как решился он после всего пережитого вернуться под землю, и Райан ответил:

— Я «крот» и ничего другого в жизни не знаю.

Правда, на то самое место, где произошел несчастный случай, он больше не возвращался и вообще сделался спокойнее, как-то тише. Один из его товарищей говорил:

— Эта история пригасила нашего Джимми.