В 2001 году в матче против «Милуоки Брюэрс» Хендерсон, играя за «Падрес» из Сан-Диего, рванул вперед в седьмом иннинге, когда у его команды и так было преимущество в семь ранов. Озверевший менеджер «Брюэрс» Дейви Лопес, сам в пору юности один из самых агрессивных «воров», выскочил на поле и заорал: в следующий раз, когда Хендерсон возьмется за биту, питчер как следует его «вздрючит». Угроза показалась настолько серьезной, что Хендерсона убрали с поля. «Мы принадлежим к старой школе», — заявил впоследствии Лопес.

Манера Хендерсона не могла не раздражать. Когда в 1985 году он перешел в «Янкиз» и его спросили, каково это — играть на поле, которое еще помнит Джоя Ди Маджио и Микки Мэнтла, Хендерсон ответил: «Плевать на них — наступила эпоха Рики». Забивая для хоумрана, он останавливался и следил за тем, как мяч летит над изгородью, затем изгибался напоказ над первой базой, отставив локоть, точно птичье крыло, и не ловил мяч, а как будто выхватывал его из воздуха.

— Терпеть не могу подобную фигню в игре, — ворчал былой кэтчер «Ориолз» Рик Демпси, которого однажды судья с трудом удержал от попытки напасть на Хендерсона.

Не только на поле появление Хендерсона означало раздор. Он раздражал менеджеров своими нереальными требованиями. «Пусть мне гарантируют мои деньги», — твердил он. Или, подражая Йоги Берра, формулировал свои требования таким образом: «Я прошу лишь того, чего хочу». Как анекдот рассказывали: отыскивая после игры свой лимузин, Хендерсон ворчал: «Рики не нравится, когда Рики не находит лимузин Рики».

В 1989 году «А» подписала с Хендерсоном контракт на четыре года и двенадцать миллионов долларов — то есть Хендерсон стал самым высокооплачиваемым игроком в этом виде спорта. Однако не прошло и двух лет, когда, увидев, что другие игроки начали обходить его по гонорарам, Хендерсон потребовал пересмотра соглашения. Питчер Гус Госседж, игравший в «А» вместе с Хендерсоном, отзывался о нем так: «Эгоизм Хендерсона стал просто невообразимым. Хосе Кансеко по сравнению с ним — соцработник».

Под конец карьеры в высшей лиге Хендерсон добился статуса одного из лучших бейсболистов всех времен. Но его также считали алчным и эгоистичным, о чем свидетельствуют нелестные прозвища: «я, любимый», «его величество Рики», «король «Я».

Уж от кого, от кого, а от Рики никто не ожидал, чтобы он согласился выступать за никому не известную команду из только что созданной лиги.

— Опаздывать нельзя, — предупредил Хендерсон.

Мы ждали рейса в аэропорту Лос-Анджелеса. Утром Рики должен был вылететь в Юму, штат Аризона, чтобы играть против «Скорпионов». «Золотая лига бейсбола» устроила для Рики что-то вроде бенефиса, первой тысяче болельщиков обещали в подарок куклы Рики Хендерсона с качающейся головой.

Этой только что созданной лиге присутствие на поле Хендерсона придавало солидность, поэтому при подписании контракта ему предоставили всевозможные привилегии: в частности, он не обязан был ездить на матчи со всей командой, а летал коммерческими рейсами.

Пока команда дремала в автобусе (до Юмы пять часов езды), Хендерсон сдал багаж и поднялся на борт самолета в своей элегантной золотисто-коричневой рубашке и таких же брюках; на запястье золотой Rolex с бриллиантами.

За свою спортивную карьеру Хендерсон заработал более сорока миллионов долларов, купил десяток квартир, приобрел ранчо на шестьдесят гектаров поблизости от Йосемитского национального парка, где проводил каникулы с женой и дочерьми.