Демонстрация продолжалась, подтянулись посмотреть и противники. Хендерсон перешел к завершающему этапу — скольжению. В прежние времена лучшим приемом считалось скользить ногами вперед, но Хендерсон додумался, что быстрее — да и зрелищнее — будет скользить головой вперед, как иногда получалось у Питера Роуза, хотя он так и не стал великим игроком. Сначала у Рики ничего не получалось: падая всем телом на землю, чтобы начать скольжение, он только сильно ушибался, а нужного результата не достигал. Наконец однажды, во время перелета с одного матча на другой, он обратил внимание на то, как мягко, не подпрыгивая, опустился самолет, выходя из зоны турбулентности.

— Я спросил пилота: «Как, черт побери, вы это сделали?» — рассказывал он. — И пилот сказал, что нужно спуститься пониже и сесть, не обрушиваясь с маху. И меня вроде как осенило: «Черт! Вот оно!»

С тех пор, по словам Хендерсона, он опускался на землю плавно, как самолет при посадке.

Урок «воровства баз» Хендерсон подытожил следующим образом: если раннер присмотрится к питчеру, заранее встанет в удобную позицию и научится скользить как надо, дело его, можно сказать, в шляпе. А если его даже и застукают, то, вернувшись на базу, он должен, не сдаваясь, готовиться к новому забегу.

Меня же Хендерсон одарил потом очередным афоризмом: «Чтобы украсть базу, надо верить, что ты непобедим».

— Обрати внимание, как ты держишь голову, — посоветовал как-то Хендерсону тренер «Песчаных псов». — Ты слишком низко ее опускаешь.

— Да знаю я! — огрызнулся Хендерсон, возвращаясь на тренировочную площадку.

Он попробовал еще несколько раз.

— Давай, Рики, ты можешь, ты лучший! — орал он, подбадривая сам себя, но ничего не получалось.

За июль его рейтинг ударов упал с 0,311 до 0,247 и оказался едва ли не самым низким в команде. Потом он подтянулся до 0,270. В мае у Рики был всего один хоумран, в июне — ни одного.

— Он по-прежнему хорошо видит мяч, — рассуждает, прислонившись к ограде тренировочной площадки, Кеннеди. — Но скорость у него уже не та.

После чудовищно неудачной серии матчей с «Медведями-самураями» (эта состоящая из этнических японцев команда занимает последнее место в лиге) Кеннеди обратил внимание, что Хендерсон, стоя в поле, смотрит себе под ноги. Обернувшись к тренеру, Кеннеди сказал: «Думаю, он от нас уйдет».

Кеннеди был настолько уверен, что Хендерсону настала пора уходить, что он позвал его к себе в офис, чтобы поговорить, как-то утешить. Но Хендерсон решительно запротестовал:

— Нет, брат, сдаваться я и не думал. Просто с ударом что-то не так. Не могу наладить.

Сезон продолжался, и все яснее становилось, что тот неукротимый дух, который прежде помогал ему ставить рекорды и воровать базы, теперь превратил его в заложника «Золотой лиги»: игрок по-прежнему верил, что ему по плечу невозможное.

— Когда я начинал играть с «Медведями» Ньюарка, я думал, что задержусь в команде на пару недель, пока не позовут в высшую лигу, — признается он. — Однако неделька превратилась в месяц, месяц — в сезон, и вот уже два года прошло, а я все жду, когда же меня позовут.

Надеясь улучшить результаты, Рики стал экспериментировать: отказался от своего фирменного наклона, и теперь эту прямую фигуру почти невозможно было узнать со зрительских мест.

— Помню, как закончилась моя карьера, — говорит Кеннеди. — Я начал сомневаться в своих возможностях. Я знал, чего хочу, но тело не повиновалось мне. Тогда я позвонил отцу и сказал ему: «Отец, с тобой такое было, что тебе показалось, будто ты уже недостаточно хорош для игры?» Он ответил: «Да, было, и, когда с тобой однажды такое случится, обратного пути нет».