В Соединенных Штатах были сотни преступных организаций: «Калеки», «Кровавые», «Латинский дракон», «Народ тьмы», «Линчеватели» и многие другие. Но Арийское братство отличается от них уже хотя бы тем, что зародилось оно в тюрьме.

В 1964 году, когда раздиравшие страну расовые волнения захлестнули также исправительные заведения, группа белых арестантов в Сан-Квентине (округ Марин, Калифорния) устроила собрание во дворе тюрьмы. Эти люди в основном были байкерами — все длинноволосые, с закрученными кверху усами. К ним присоединилось несколько неонацистов, и они договорились напасть на чернокожих, которые под руководством знаменитого Джорджа Джексона сформировали военизированную группу — «Черную герилью».

Эти белые именовали себя «Бандой алмазного зуба»: их отличительным признаком были зажатые в зубах и сверкающие на солнце осколки стекла. Вскоре они объединились с другими расистами Сан-Квентина и стали называться Арийским братством. Хотя в тюрьмах и раньше действовали «кланы», впервые заключенные разделились по цвету кожи, и тогда началось невиданное даже по меркам Сан-Квентина насилие — а ведь эту тюрьму сами заключенные именуют «школой гладиаторов».

Начались сражения банд, объединенных по расовому признаку; появились также и латиноамериканские банды «Наша семья» (La Nuestra Familia) и «Мексиканская мафия». В ход шло все — трубы, арматура, самодельные ножи, которые изготовляли из подручного материала и прятали в матрасах.

— Все дело было в расовой принадлежности, — подытожил в разговоре со мной бывший заключенный Эдвард Бункер; со временем он написал книгу и сыграл роль «мистера Синего» в фильме «Бешеные псы».

Все тюремные банды вербуют мелкую «рыбешку», новичков, но согласно показаниям бывших членов Братства, отчетам ФБР, рапортам тюремной охраны и протоколам судебных заседаний, Арийское братство пошло радикально иным путем, вербуя в свои ряды не молодых и слабых, но самых сильных и агрессивных. Новые члены приносили клятву в стихах:

К 1975 году Братство проникло в большинство государственных тюрем Калифорнии, и разразилась полномасштабная расовая война. Жертвы исчислялись уже десятками, когда в организацию попал новичок по имени Майкл Томпсон. В колледже этот двадцатитрехлетний «белый брат» играл в футбольной команде, но схлопотал срок за пособничество в убийстве двух наркодилеров — он помогал похоронить трупы.

При росте под два метра и весе сто тридцать килограммов Майкл обладал такой силой, что легко ломал обычные кандалы. Волосы он аккуратно расчесывал на пробор, а взгляд его голубых глаз, говорили, обладал какой-то гипнотической силой. Хотя он был осужден за насильственное преступление, однако мог досрочно освободиться менее чем через десять лет, ибо прежде ни разу не привлекался. Поэтому он старался держаться особняком, поначалу даже и не догадываясь, какие бури бушуют вокруг него.

— Рыбешка с растопыренными жабрами, — так отзывался он потом о себе самом.

Поскольку Томпсон не входил ни в одну из банд, он был как бы законной добычей для афроамериканских и латиноамериканских группировок. Ему недолго пришлось ждать, прежде чем он подвергся нападению во дворе тюрьмы (тогда он отбывал срок в Трейси, штат Калифорния). Затем Майкла перевели в Фолсом, где, как и в Сан-Квентине, уже вовсю шла война.

В первый день, вспоминает Майкл, с ним никто не заговаривал, а потом вожак «Черной герильи», худощавый и угловатый, в шортах и майке, начал его «цеплять» и в итоге велел назавтра «выйти во двор». Ночью у себя в камере Томпсон отчаянно пытался найти или изготовить хоть какое-нибудь оружие. В итоге ему удалось оторвать от двери металлическую планку и заточить ее края.