— Ничего не получалось, — рассказывает он. — Мне стыдно было раскорячиваться.

Но он пробовал вновь и вновь, и наконец у него получилось.

Утром во дворе вожак «Черной герильи» принялся кружить вокруг намеченной жертвы. Томпсон видел, как сверкают на вышках штыки охранников, но никто из них не спешил вмешаться, даже когда в руках у нападающего появилось лезвие. Томпсон лег на землю и с трудом принялся извлекать из себя припасенное оружие. Наконец вынул, вскочил на ноги и нанес врагу удар. А когда тому на помощь подоспел другой, Томпсон рубанул и его. Охрана вмешалась с большим запозданием: Томпсон был весь окровавлен, но зато один из членов «Черной герильи» умирающий валялся на земле.

Вскоре после этого с ним заговорили белые заключенные.

— Предложили мне вступить в Братство, — рассказывал Томпсон.

Сперва он колебался, расизм не привлекал его, но принадлежность к Братству сулила нечто большее, чем защита и покровительство.

— Тебя вроде как допускали в святая святых, — рассуждает он. — Ты проходил посвящение и в одночасье становился мужиком.

Но в качестве как бы вступительного взноса (об этом свидетельствуют и другие члены Братства помимо Томпсона) требовалось «кинуть кости», то есть убить кого-то. Один новобранец впоследствии показал под присягой, что этот обряд «должен был скрепить вечный союз с Братством и доказать отвагу нового члена».

Томпсону пришлось произнести клятву «пролития крови»: этим он обязывался пролить чужую кровь и таким образом купить себе пропуск в Братство, а затем никогда уже не покидать его ряды.

Многим новобранцам назначали длинный, до года, испытательный срок, но Томпсона, уже доказавшего и силу, и умение обращаться с ножом, приняли в банду почти сразу и «пометили» самодельной татуировкой. Татуировки заключенные научились делать с помощью триммера для усов, который можно было приобрести в тюремной лавочке, гитарной струны, украденных из больницы игл от шприцев и даже авторучки. Членов Братства клеймили буквами АБ или «числом зверя» — 666.

На левой руке, над костяшками пальцев, у Томпсона появился почетный знак — зеленый трилистник.

— Стоило показать его, и я везде становился главным, — поясняет он.

Томпсона часто переводили из одной тюрьмы в другую из-за нарушений дисциплины, но благодаря этому он становился лишь все более известен, так что парень успешно поднимался по иерархической лестнице Братства.

Он был представлен Барри Миллсу — Барону, который впервые попал в тюрьму за угон автомобиля, но постепенно сделался вожаком Братства. Его не интересовало возвращение на свободу. Он хотел оставаться в тюрьме, где, по выражению Томпсона, считался «кабаном с самыми большими яйцами».

Познакомился Томпсон и с Бингэмом, знаменитым грабителем банков. Этот силач выжимал более двухсот килограммов и носил прозвища Медведь и Горилла. За его простонародной манерой Медведь скрывался, по словам знавших его людей, острый ум. На фотографиях той поры Бингэм предстает с висячими черными усами и в лыжной шапочке, надвинутой на самые брови. Поскольку он был наполовину евреем, то вытатуировал на одной руке звезду Давида, а на другой — свастику, вероятно не видя в этом никакого противоречия. Однажды, давая показания по делу другого известного члена Братства, Бингэм заявил на суде:

— Каждая часть общества живет по своему кодексу. У нас просто другой моральный и этический кодекс. — И добавил: — Более первобытный.

Один из приятелей Бингэма считал его склонность к насилию чем-то вроде инстинкта.