В 1996 году он получил (также от штата) нового юриста, Уолтера Ривза. Ривз позднее говорил мне, что его прямо-таки ужаснул непрофессионализм защиты и небрежность в составлении апелляций. Ривз подготовил для Уиллингэма habeas corpus — «Большое предписание», как иногда именуют этот документ. В византийски запутанном апелляционном процессе по смертным приговорам (нередко от вынесения приговора до казни проходит более десяти лет) самый важный этап — как раз этот: в «Большом предписании» заключенный может представить новые обстоятельства, указать, что какие-то свидетели солгали, что эксперты были несостоятельны, что против него использовались неподтвержденные данные научных исследований и тому подобное.

Неимущие арестанты, такие как Уиллингэм, — а их среди смертников большинство — не могут оплатить издержки по поиску новых свидетелей или каких-то упущенных следствием улик. Они полностью зависят от назначенных судом адвокатов — «неквалифицированных, безответственных и перегруженных другой работой», как подчеркивается в исследовании некоммерческой организации «Техасская служба защиты».

В 2000 году далласская «Морнинг ньюс» провела свое исследование и убедилась, что около четверти смертников, приговоренных в Техасе, представляли назначенные судом адвокаты, которых в какой-то момент их карьеры «подвергали взысканию, назначали им испытательный срок, отстраняли на время или навсегда от юридической практики».

Но хотя Ривз оказался более компетентным, у него практически не было возможности расследовать дело заново, и его ходатайство не включало в себя никаких новых свидетельств и улик. В нем не подвергались сомнению странное поведение Уэбба, надежность показаний очевидцев, а также возможные ошибки экспертизы. Этот документ сосредоточивался главным образом на процедурных вопросах, например правильные ли инструкции дал судья присяжным.

Техасский апелляционный суд славился именно тем, что оставлял смертный приговор в силе даже тогда, когда обнаруживались убедительные доказательства невиновности приговоренного. Так, в 1997 году анализ ДНК подтвердил, что сперма, обнаруженная в жертве изнасилования, не принадлежала Рою Кринеру, который был приговорен к 99 годам заключения за это преступление. Два суда низшей инстанции рекомендовали пересмотреть дело, однако апелляционный суд и не подумал отменять приговор — дескать, Кринер мог надеть презерватив или вообще не достичь эякуляции. Шарон Келлер, ныне главный судья, так сформулировала мнение большинства своих коллег: «Новые улики не доказывают невиновность».

В 2000 году Джордж Буш помиловал Кринера, а недавно Келлер предъявили обвинение в нарушении судебной этики: она отказалась продолжать работу после пяти часов, чтобы осужденный, которого казнили в тот вечер, сохранил возможность в последнюю минуту обратиться за помилованием.

Итак, 31 октября 1997 года апелляционный суд отклонил ходатайство Уиллингэма. Ходатайство было передано в федеральный суд, где удалось добиться временной отсрочки исполнения приговора. В своих наивных стихах Уиллингэм писал: «Еще один шанс, еще один бросок, вновь мимо пролетела пуля, вновь перенесен срок».

Для него наступила последняя стадия апелляционного процесса. Тревога в нем нарастала, он все чаще обращался к Элизабет Джилберт и за поддержкой, и с просьбой ускорить расследование его дела. «Она никогда не поймет, как сильно изменила мою жизнь, — писал он в дневнике. — Впервые за много лет она указала мне цель, я поверил, что могу еще на что-то надеяться».

Их дружба становилась все крепче. Они вместе ломали голову над уликами и показаниями свидетелей.