Их дружба становилась все крепче. Они вместе ломали голову над уликами и показаниями свидетелей. Джилберт посылала все свои находки Ривзу в надежде, что он сумеет разобраться в этом деле, но, как бы адвокат ни сочувствовал своему подопечному, ему не удавалось извлечь из материала никакой пользы.

В 2002 году окружной федеральный апелляционный суд отклонил ходатайство Уиллингэма даже без предварительного слушания. «Наступил последний этап моего пути», — писал Уиллингэм Джилберт. Он подал апелляцию и в Верховный суд, но в декабре 2003 года получил извещение, что высшая инстанция также отказалась рассматривать его дело. Вскоре Уиллингэму вручили судебное предписание: «Глава департамента уголовного судопроизводства в Хантсвилле, Техас, действуя через назначенного и уполномоченного вышеуказанным главой департамента исполнителя… настоящим приказывает и распоряжается, чтобы в некоторое время после 6 часов пополудни 17 февраля 2004 года в департаменте уголовного судопроизводства в Хантсвилле, Техас, был осуществлен смертный приговор путем внутривенной инъекции одной или нескольких доз в количестве достаточном, чтобы причинить смерть вышеуказанному Камерону Тодду Уиллингэму».

Уиллингэм написал письмо родителям. Прежде чем обрушить на них эту новость, он попросил их сесть. «Я очень люблю вас обоих», — писал он.

Оставалась последняя надежда: просить о помиловании губернатора Техаса, республиканца Рика Перри. Американский Верховный суд называл эту льготу «дополнительной страховкой нашей системы исполнения наказаний».

В январе 2004 года доктор Джеральд Херст, известный ученый и следователь по делам о поджогах, получил файл со всеми уликами, собранными по делу Уиллингэма. Инициатива исходила от Элизабет Джилберт: вместе с одним из родственников Уиллингэма она, услышав о репутации Херста, обратилась к нему за помощью. Им удалось убедить Херста заняться этим делом без гонорара, и Ривз, адвокат Уиллингэма, переслал Херсту все документы в последней надежде найти какие-то зацепки для прошения о помиловании.

В подвале своего дома в Остене, который служил ему лабораторией и рабочим кабинетом и был битком забит микроскопами, схемами законченных и незаконченных экспериментов и другим, понятным лишь ему одному «барахлом», Херст открыл папку с документами и заглянул в лежавшую наверху бумагу.

Выглядел этот специалист по пожарам своеобразно: ростом он был под два метра, но сутулился так, что казался намного ниже; длинные седые волосы заслоняли худое длинное лицо. Одевался он по обыкновению в черные туфли, черные носки, черную футболку и черные штаны на черных же подтяжках. Во рту — всегда табачная жвачка.

Ребенок-вундеркинд, сын бедного арендатора, росший в пору Великой депрессии, Херст все детство провел, копаясь на пустырях с промышленными отходами: разыскивал магниты, медную проволоку и тому подобное барахло и собирал из них радио и другие приборы.

В начале 1960-х он получил в Кембридже докторскую степень по химии. В этом университете он проводил эксперименты с фтором и взрывчатыми веществами, отчего однажды его лаборатория сгорела. Позднее Херст возглавлял исследовательские группы различных американских компаний, занимавшихся изобретением и изготовлением нового оружия. Он придумывал ракеты и всякого рода бомбы — «богомерзкие штуки», как он сам их называл.

Херст стал одним из членов команды, запатентовавшей «самое мощное в мире неядерное оружие» — так называли, и в общем-то без преувеличения, астролитовую бомбу. Херст экспериментировал с самыми смертоносными токсинами, так что в лаборатории ему приходилось надевать нечто вроде лунного скафандра. И все же, очевидно, несмотря на все меры предосторожности, какому-то воздействию ядов он все же подвергался: в 1994 году печень ученого отказала, и ему понадобилась трансплантация.

Работая, как он выражался, «на стороне поджигателей», Херст добавил в напалмовые бомбы астролит и научил десантников во Вьетнаме пускать в ход подручный материал, в том числе куриный навоз и сахар, для изготовления взрывчатки.