|
— Однако на твой вопрос отвечу. Я никогда не был влюблен в Марианну, впрочем, так же как и в остальных. По крайней мере не настолько, чтобы предлагать женщине руку. Она надоела бы мне еще до истечения медового месяца. Я устал от прыти, с которой они бросаются мне под ноги, вернее, в мою постель, считая, что влюблены в меня или в мой титул и состояние. Последнее представляется мне более убедительным, — язвительно усмехнулся Тривейн. — Мы с Марианной насладились кратким любовным приключением, но, как известно, все имеет начало и конец. Итак, мы распрощались, возможно, чуть скорее, чем я предполагал, и на кого она обратила свои чары впоследствии, меня не интересует. — Он говорил это со странной улыбкой во взоре. — Я говорю с тобой об этом лишь затем, чтобы раз и навсегда покончить со слухами, которые, кажется, заполонили весь Лондон. У меня нет привычки обсуждать свои личные дела с кем бы то ни было… даже с тобой. Но видимо, моя частная жизнь стала общим достоянием и вызывает интерес во всех гостиных и тавернах. Так что по крайней мере пусть у тебя в голове все распутается, прежде чем ты, напившись, неизбежно поделишься с окружающими своими домыслами.
— Право же, Алекс, я оставил привычку распускать язык, тем более о делах своего брата! — виновато воскликнул Питер и возмущенно добавил: — А что касается выпивки, так я могу выпить не пьянея не меньше других. И в любом случае кровь Тривеинов во мне так же сильна. — Прошу прощения, — слегка поклонился Алекс. — Я знаю, что намеренно ты не скажешь обо мне ничего порочащего… но тебя могут спровоцировать, а в гневе… Питер одним небрежным глотком прикончил остаток своего бренди и внезапно рассмеялся: — Проклятие, мне только не хватало драться на дуэли, защищая честь чьей-то подружки! Может, Марианна и красавица, но я всегда считал ее слишком заносчивой Едва удостаивает ответа, и никакого чувства юмора. И делать пустую болтовню за чайным столом предметом спора я тоже не стану! Было бы из-за чего драться! Алекс расхохотался, запрокинув голову, и Питер с облегчением присоединился к нему. Они стояли друг против друга, высокие и гордые. Сильное семейное сходство породистых лиц подчеркивали надменно выдающиеся квадратные подбородки, ястребиные профили и общая суровость черт, в эту минуту смягченная смехом. Пятнадцатилетняя разница в возрасте совершенно растаяла в мальчишеском безмятежном веселье. Любовно глядя на более тонкую фигуру брата, Алекс ощутил весь груз своей ответственности за него. Впрочем, его широкие плечи к этому привыкли. Изучающе глядя на Питера, он размышлял о том, был ли сам когда-нибудь таким юным и беззаботным. Жил ли он сам когда-нибудь, не ведая тревог, не зная, какой одинокой пустыней, в сущности, является этот мир? Кажется, целая вечность прошла с тех пор, как чувствовал он теплоту бескорыстной любви, греющей, как добрый огонь очага в холодной ночи, любви, проникающей в самые потайные уголки души. Да, в последние годы он не раз наслаждался любовью, но совсем другого рода. Нынешняя любовь не утоляла жажды, не насыщала, а поглощала и засасывала, оставляя после себя лишь сожаление. Но он привык не ждать иного. Той, другой любви для него больше не существовало. Он стал лордом, носителем титула в пятнадцать лет, очень юным и неопытным наследником огромных поместий и состояния Тривейнов. Лорд Денет был его опекуном и, помогая выдержать тяжкую новую ответственность, стал ему добрым другом. С помощью преданных управляющих и стряпчих он взял бразды правления Уэстерли в свои руки, обнаружив рачительность и аккуратность. Однако победа далась ему нелегко. Пришлось выдержать не одну битву, так как молодого маркиза сочли легкой добычей некоторые нечестные управляющие, озабоченные лишь тем, как набить собственные карманы, и якобы близкие друзья отца, утверждавшие, что покойный задолжал им деньги… О, разумеется, без всяких расписок, договор был скреплен рукопожатием… А еще были дружеские советы невесть откуда взявшихся отцовских приятелей, большинство из которых оказались обладателями юных дочерей и нищих поместий; доброжелатели намекали на старинные тайные соглашения насчет брака детей, ведь молодой маркиз был таким заманчивым женихом. |
