— Алекс, дорогой, — промурлыкала красавица, — ты был так нелюбезен, что ни разу не навестил меня с тех пор, как я вернулась из деревни. — И она мило надула очаровательные губки.

Прищурив золотые глаза, лорд Тривейн наблюдал, как она приближалась, грациозно протягивая к нему узкие, тонкие ладони. Поистине леди Марианна была чудо как хороша. Тщательно причесанные темно-каштановые волосы открывали прекрасный лебединый изгиб ее стройной длинной шеи, карие с поволокой глаза были осенены густыми, искусно подкрашенными ресницами, прелестный розовый ротик приподнялся, приглашая его к поцелую, который — в этом он не сомневался — будет долгим, глубоким и полным взаимной страсти. Конечно, сейчас он желал ее не так сильно, как раньше, но не восхищаться ею не мог. Но не только восхищение пробудило в нем созерцание округлой белоснежной груди, едва прикрытой низким вырезом алого платья. Воспоминания дорисовали ее манящие изгибы, ощущение теплого обнаженного тела, прильнувшего к его собственному… тоже нагому.

Он резко отвернулся.

— Чего ты хочешь, Марианна? — нетерпеливо спросил он, направляясь к письменному столу. Достав из резной деревянной шкатулки тонкую сигару, он прикурил ее. Когда он вновь повернулся к даме, легкий дымок скрыл выражение его лица, и запах дорогого табака заглушил ее волнующий аромат. — Неприлично, дорогая моя, средь бела дня одинокой даме без сопровождения посещать дом джентльмена.

— С каких это пор ты стал обращать внимание на приличия? — возразила она.

— Право, я не думаю, что нам еще есть что сказать друг другу. Мы оба приняли решение, и я не собираюсь отказываться от своих слов. Судя по дошедшим до меня слухам, ты того же мнения… Впрочем, возможно, это всего лишь слухи, — язвительно усмехнулся он.

— Какие слухи? — сердито вспыхнула леди Марианна, и темно-карие глаза ее сверкнули недобрым огнем.

— И о чем же нам говорить? — холодно осведомился лорд Тривейн.

— Обо всем, Алекс. — Она придвинулась ближе и стала прямо перед ним, совсем вплотную, с мольбой глядя в его суровые золотые глаза. — Неужели ты и вправду можешь вот так, стоя здесь передо мной, сказать, что не хочешь меня? Что не жаждешь оказаться вместе со мной наверху…

— Не надо, Марианна, — резко оборвал он, небрежно сомкнув на ее нежных запястьях сильные жесткие пальцы. — Этот дешевый разговор тебе не к лицу.

— Дешевый? — визгливо воскликнула Марианна. — Я просто сказала правду… И только. Мы влюблены друг в друга. Я по крайней мере этого не скрываю!

— Нет, Марианна. Мы просто хотим друг друга всего-навсего. Мы оба знали, что когда-нибудь все закончится. Своими угрозами ты лишь приблизила конец. Никто, моя дорогая, не смеет угрожать мне или пытаться меня запугивать. — Он с отвращением оттолкнул ее и отвел взгляд от злого, побледневшего лица и порывисто вздымающейся груди.

— Я всего лишь угрожала оставить тебя ради герцога, если ты не женишься на мне… только хотела, чтобы ты был вынужден признаться самому себе, что любишь меня и хочешь на мне жениться. Для тебя, разумеется, невыносима мысль, что какой-то другой мужчина станет заниматься со мной любовью? Не правда ли?

— Дорогая моя Марианна, меня совсем не интересует, чью постель ты согреваешь. Между нами все кончено. Ты сама завершила наши отношения. Хотя, должен признаться, долго бы они не продлились: желание отгорело и перешло в золу, — равнодушно заключил он.