— У вас, милорд, еще хватает наглости негодовать и требовать объяснений… У меня!.. Это я должна требовать их у вас! Вы меня едва не изнасиловали! — возмущенно начала Элисия, к которой только сию минуту вернулся дар речи.

Но ее тут же прервал злобный рык.

— Ад и все его дьяволы! Вы что, действительно хотите, чтобы я встал, раскланялся и в лучшей джентльменской манере просил у вас прощения? — вопросил он и сделал движение, угрожая встать с постели. — По-моему, мы несколько выбились за рамки придворного этикета.

Элисия задохнулась.

— Только не это! — ужаснулась она, прекрасно помня о том, что он голый.

— Ладно. Так как же, дорогая моя, вы очутились в моей постели? — небрежно протянул он, сверля ее острым взглядом золотых глаз.

— Я правда не знаю. После того как я покинула ваше и сэра Джейсона общество, я направилась прямиком в свою комнату, расположенную в самом конце коридора. Господи, я даже не знаю, где находится эта! — Элисия растерянно смотрела на маркиза. Тот задумчиво кивнул.

— Эта — в противоположном от вас конце, напротив лестницы. Кстати, вчера вечером я случайно увидел, как сэр Джейсон входил в свою комнату. Она — в вашем конце коридора, по-видимому, напротив вашей, поэтому я сильно сомневаюсь, что он мог по ошибке войти ко мне вместо своего номера. — Глаза лорда Тривейна угрожающе сузились. — Продолжайте. Вы отправились в свою комнату и…

— Я очень устала, так как путешествовала весь день, и готовилась лечь спать, когда хозяин гостиницы принес мне какое-то горячее питье, по-моему, с ромом, потому что я сразу почувствовала сонливость, такое оно было крепкое. Он сказал, что его прислал сэр Джейсон. И больше ничего не помню: я сразу заснула. Вы должны мне поверить, милорд, это полная правда. Клянусь, — поспешила добавить Элисия под свирепым взглядом лорда.

— Значит, сэр Джейсон велел подать вам горячий ромовый тодди, — принялся размышлять вслух лорд Тривейн. — Он также настоял, чтобы я выпил с ним то же самое перед уходом на покой. Осмелюсь предположить, дорогая моя мисс Димерайе, что мы с вами прошлой ночью были, что называется, опоены до бесчувствия этим ромовым питьем. А когда заснули… сэр Джейсон вдоволь позабавился.

— Но если вы не ошиблись в своих догадках, какой в этом смысл? У сэра Джейсона нет причин питать злобу ко мне, — озадаченно спросила Элисия.

— Да, но зато он вполне справедливо, по его мнению, обижен на меня. Боюсь, вы стали невольной пешкой в его мстительных играх против меня.

— Простите, но я не могу понять, какая же это месть по отношению к вам? Это оскорбило и унизило меня, но что касается вас…

— Да, месть в полном смысле этого слова. Сэр Джей-сон надеялся загнать меня в угол, поставить в такое положение, из которого мне будет очень трудно выпутаться: совращение невинной молодой леди благородного происхождения. Если ты — джентльмен, ты не можешь совершить столь неблаговидный поступок по отношению к девице своего сословия. — Он насмешливо поглядел на нее. — А если у молодой леди к тому же еще имеются мстительные родственники, которые, несомненно, вскоре услышат об этой эскападе… Завтра наверняка на устах у всего Лондона будет история о том, как были застигнуты в постели в объятиях друг друга лорд Тривейн и прелестная девушка… Ну как, представили это себе? Можно дальше не продолжать?

— Нет, это не сработает.