Вот они уже шли по длинному, широкому залу, потолок которого простирался ввысь, переходя в покатую крышу. Витражи коньковых окон бросали вниз сияющие алые, синие и зеленые блики. Галерея с коваными железными перилами шла вдоль стен всего зала. Ее поддерживали массивные, расширяющиеся кверху колонны, прочна укрепленные в мозаичном полу.

Элисия стояла не двигаясь, пока лорд Тривейн посылал за экономкой. Неверное пламя торопливо зажженных кенкетов бросало на его лицо тревожные тени. Большая часть зала была погружена во тьму, массивные столы и стулья в неровном свете казались жуткими созданиями ада.

Вдруг отворилась дверь в конце зала под галереей. Возникший в проеме луч света подплыл ближе, и в нем явилось морщинистое лицо с веселыми глазами над пламенем свечи, зажатой в узловатой старческой руке.

— Милорд, — проговорил старик запинающимся от удивления голосом, — мы понятия не имели, что следует вас ждать. Ваш посыльный ненамного обогнал вас с этой вестью.

С любопытством посматривая на закутанную в плащ Элисию, старик распорядился, чтобы прибежавшие наспех одетые, сонные лакеи отнесли наверх их вещи.

— Нам понадобятся главные хозяйские комнаты, — остановил лорд Тривейн дворецкого, велевшего поставить корзинку Элисии в комнату для гостей. Старик на мгновение застыл с ошеломленным видом. Он приказал лакеям исполнить волю хозяина, но не мог скрыть осуждения во взгляде.

— Не гляди так сурово, Браун, — рассмеялся маркиз. — Я не нарушил правил. Разреши представить тебе мою жену, леди Тривейн. — Он потянул Элисию вперед, чтобы она стала рядом с ним, и обнял ее за плечи.

— Вашу жену? — прохрипел Браун. Потрясение на его лице сменилось удовольствием, он поклонился, быстро приходя в себя. — Счастлив приветствовать вас, леди Тривейн. Добро пожаловать в Уэстерли.

— Спасибо, Браун. — Лорд Тривейн тепло улыбнулся старику, несказанно изумив наблюдавшую за ним Элисию. Она считала, что он не способен на добрые, человеческие, теплые чувства. — Браун служит семье больше полувека, мы все под его присмотром, — добавил лорд Тривейн, бросив на дворецкого страдальческий взгляд.

— И с каких это пор вы слушаетесь меня, милорд? — откликнулся тот с вольностью старого доверенного слуги.

— Я вот завел себе наконец жену. Помнится, ты… — Но тут он был прерван воплем, который раздался откуда-то сверху.

А затем на величественной лестнице в конце зала появилась торопливо спускающаяся маленькая фигурка.

— Милорд, — требовательно воскликнула она. — Что это вы заявляетесь сюда посреди ночи? Вечно вы будоражите весь дом, с детства у вас эта привычка. — И она засмеялась, явно обрадованная его приездом, несмотря на поздний час.

— Элисия, дорогая моя, я хочу познакомить тебя с миссис Дэнфилд, моей старой няней и домоправительницей Уэстерли с тех пор, как ее питомец перестал нуждаться в ее заботах. Дэни, это моя жена, леди Элисия Тривейн.

Подавленная и растерянная в новой обстановке, Элисия посмотрела в добрые темные, как две смородинки, глаза и улыбнулась милой, робкой улыбкой, невольно умоляя о поддержке и сочувствии.

— Леди Тривейн. — Миссис Дэнфилд присела в книксене, бросая укоризненные взгляды на его милость. — Значит, вы уехали и женились, ничего мне не сказав. Что подумает ваша невеста? Дом темный, холодный, слуги не приветствуют, угощения нет!.. — Она окинула беглым взором усталую фигуру Элисии, подметив старый плащ, штопаные перчатки и напряженное выражение юного лица.

— Мы и не ждали никакой шумихи, — отрывисто отозвался лорд Тривейн. — Моя невеста и я… мы предпочитаем, чтобы все шло как обычно.