Когда весной 1740 г. пришел черед заниматься делом уже самого Волынского и его конфидентов, Анна сама допрашивала замешанного в деле князя А.А. Черкасского, постоянно получала от следователей отчеты, читала журналы и экстракты допросов (3, 75 об.), а 21 мая, выслушав очередной доклад, распорядилась начать пытки бывшего кабинет-министра (304, 157). Это был указ о пытке любимца, доклады которого так ей нравились еще совсем недавно. Наконец, недовольная работой следователей, она сама взялась за перо и составила список вопросов для застенка, приписав, чтобы забрать «ею все письма и концепты (выписки. — Е.А.), что касаэтца до евтова дела и не исотрал ли их в какое время» (360, 179).

В царствование Анны Ивановны в системе политического сыска видное место занял Кабинет министров — высший правительственный орган, созданный в 1731 г. в помощь императрице. По многим, особенно — «неважным», делам Ушаков обращался в Кабинет, где заседали влиятельнейшие сановники — А.И. Остерман, кн. AM. Черкасский, потом П.И. Ягужинский и А.П. Волынский. Из некоторых протоколов Кабинета видно, что Ушаков работал рука об руку с кабинет-министрами и стремился добиться коллективной ответственности с министрами по наиболее острым делам и чего последние, естественно, стремились избежать. Недовольство Ушакова таким положением прорвалось во время допроса Волынского 17 апреля 1740 г., коша Ушаков говорил, не без раздражения, бывшему кабинет-министру; «По делам Тайной канцелярии что надлежало, о том не токмо графу Остерману, но князю Черкасскому, и тебе непрестанно говаривал, чтоб те дела слушать, а от вас говаривано, что времени нет» (471, 539; 304, 145; 3, 62 об.).

Переезд двора в Петербург вынудил перестроить структуру политического сыска. В Москве была оставлена Контора Тайной канцелярии со штатом в семнадцать человек. Ею ведал «в надлежащей тайности и порядке» главнокомандующий Москвы С А Салтыков (42-1, 124; 382, 44–45; см. 275). Семен Андреевич Салтыков был не только родственником императрицы, но и одним из ее преданных сторонников, помогших ей восстановить самодержавие. Уезжая в Петербург, она поручила Москву именно надежному Салтыкову. Он сосредоточил в своих руках всю власть в старой столице, а также во всей обширной Московской губернии. Сыскной орган — Контора Тайной канцелярии — оказался также в его ведении. В эгом-то и состояла перестройка системы сыска. Начиная с 1731 г. и до конца XVIII в. московский главнокомандующий был руководителем московского отделения сыскного ведомства и подчинялся непосредственно государыне. Контору Тайной канцелярии разместили на старом месте — в Преображенском под началом секретаря Василия Казаринова (181, 214–211). Однако сразу после вступления Салтыкова в должность Казаринов впал в немилость и под арестом был доставлен в Петербург. Что он натворил — неизвестно, но Анна предписала Салтыкову «на место его определить добраго и надежнаго и к тем делам способнаго секретаря», а всех других служителей заново аттестовать и вести «как надлежит — с добрым и крепким порядком, без всякаго послабления». Возможно, какие-то «послабления» (например, взятки) и стали причиной опалы Казаринова (382, 48–49).