— Эль Амара — исключительно приятное место, просто созданное для отдыха и удовольствий, — в его голосе прозвучали глубокие, проникновенные нотки. — Большую часть времени вы будете развлекаться. Представьте: никакой мадам Нойес. Служба у нее покажется вам страшным сном. И еще одно, чего вы, наверное, опасаетесь сильнее всего: я не собираюсь разыгрывать из себя ревностного ухажера. Наоборот, предстанем перед принцессой в роли совершенно равнодушных друг к другу людей. — Он перевел взгляд на невинный изгиб нецелованных губ. — Неужели вы боитесь, что я стану приставать к вам с поцелуями? Или потребую чего-нибудь посерьезнее? Вот глупышка! Да я вовсе не прошу от вас доказательств любви… Наоборот, будьте как можно холоднее. Превратитесь просто в Снегурочку. Принцесса ведь убеждена, что женщина должна быть пылкой, легко откликающейся на зов мужчины, а, увидев, как вы холодны и равнодушны, она разочаруется и не станет возражать, когда я заявлю, что не желаю жениться на вас.

— Я не смогу… простите меня, дон Рауль, но я плохая актриса.

— Да что вы! — поддел он Жанну. — Вам и играть-то не придется. Я же вижу, как вас пробирает дрожь от одного моего прикосновения, а глаза наполняются слезами. Будьте самою собой, и принцесса поймет, что сватает мне ледышку.

— Пожалуйста… прошу вас, не уговаривайте!

— Я хорошо заплачу, Жанна. А самое главное, вам не придется больше записывать чьи-нибудь литературные фантазии или бегать по чужим поручениям.

Она принужденно рассмеялась:

— Да вы просто дьявол, дон Рауль. Просите, чтобы я, отбросив всякие принципы и честность, стала вашим соучастником в этом фарсе. Нет, не соглашусь даже за тысячу фунтов!

— А как насчет двух тысяч? Подумайте, что это для вас значит, — ласково уговаривал он ее. — Полная свобода от всяких Милдред Нойес и возможность вести такую жизнь, какую хочется.

— Но почему все-таки именно я? — в голосе Жанны появились умоляющие нотки. — На Лазурном берегу ведь масса хорошеньких девушек.

— Только вы, дитя мое, потому что вы похожи на Хойосу. Я сразу же заметил это. Та же стройность и изящество, овал лица и цвет волос. То же по-детски удивленное выражение глаз, какое иногда бывало у нее. Теперь она его, несомненно, утратила, но вы-то — сохранили, а в памяти бабушки наверняка остался образ наивной чистой девочки, какой была Хойоса. Именно это выражение глаз и обмануло ее в свое время, заставив верить, что с возрастом Хойоса станет непорочной нежной невестой, нравственной поддержкой и опорой ее непутевому внуку.

Ирония в его голосе заставила Жанну вспомнить о Ракели, которую принцесса едва ли могла счесть чистой и целомудренной. Видимо, дону Раулю необходимо найти способ убедить бабушку, что обычная девушка ему не подходит, что ему скучны девичий щебет и безыскусные поцелуи. И чтобы доказать все это, требовалась наивная простушка. Она же, Жанна Смит, для этой подходила просто идеально. Жанна содрогнулась от таких мыслей, вырвалась из крепко держащих ее рук и поспешно вскочила на ноги:

— Отвезите меня домой… пожалуйста!

— Вы называете это домом? — саркастически спросил дон Рауль. — Четыре стены номера, письменный стол и машинка?

— Что ж, я привыкла, дон Рауль.

— Предпочитаете знакомое зло незнакомому, да? — он медленно поднялся из-за стола, мрачно и напряженно глядя перед собой, и не проронил больше ни слова, пока они садились в «роллс-ройс» и катили по гладкому шоссе обратно в отель.