– Что такое – не знаем, – спокойно ответил Сергей. – А занимаемся с этой весны.

– А я в первый раз в конце апреля увидела, – задумчиво проговорила Неля. – Работаю в бухгалтерии ЖКХ. У нас пенсионеры в кассу приходят, чтобы показания счётчиков передать. Не все через интернет могут… Я в тот день из кабинета вышла – надо было с бумагами зайти к главному. И увидела на голове одной женщины. Сначала думала – показалось: в приёмной у нас окон нет, так что темновато. Оглянулась от кабинета главного, а у неё аж клубится на голове. Потом я специально выходила в такие дни, примерно в это же время, чтобы снова увидеть эту женщину, но она больше не приходила. Наверное, кого то из родственников присылала…

Опустив головы, Арина и Костян мрачно переглянулись. Или дымчара убил её…

А Неля замолчала и снова уставилась на Арину, в то время как младшие группы маленькой команды уставились на неё саму: с чего бы хозяйка квартиры не просто замолчала, а слишком очевидно занервничала? То ли забывшись, то ли не думая, что её волнение хорошо видно, но Неля кусала губы, глядя на Арину. А потом, наверное собравшись с мыслями, она выпалила:

– Если я вижу, как вы, значит – я тоже могу делать эти штуки, как ты, Арина?

Сергей и ребята даже рассмеялись от неожиданности. Оказывается, Нелю заворожило создание оберега. А женщина после их дружного смеха будто освободилась от сковывающего её стеснения и заговорила уже непринуждённо, объясняя:

– Когда я этот дым в Лёшкиной комнате увидела, перепугалась страшно. Он как раз дверь открыл в детскую. Я как увидела – в первую очередь про пожар подумала. Напугала сына страшно! Схватила его за рубашку и оттащила подальше. Бросилась в ванную комнату – у нас там всегда пара тазиков с водой стоит на всякий случай (дом новый – бывают с водой неполадки, так что воду набираем заранее). Схватила один, прибежала к детской, а Лёшка мне говорит… Я как бросилась посмотреть!.. Он говорит: «Мама, там нет дыма!» А я стою – ужас, как клубится! Я так обалдела, что только потом почуяла, что запаха то дымного нет! А Лёшка всё твердит, что никакого дыма нет. Ну, я и подумала, что мне… мерещится чёрт те что. Стою с тазиком в руках, а Лёшка входит в комнату и прямо таки пропадает в этом дыму. Я не выдержала: «Лёшка! – кричу. – Ты где?!» А он выходит из дыма и так удивлённо: «Мам, ну ты чё?» Ну, я и успокоилась совсем, что это только у меня с глазами что то не то. Лёшка спать лёг. Я ещё подошла к нему – обошла этот дым. Ну, думаю, вроде Лёшка мой на кровати, далеко от дыма… А утром он просыпается (дым то не пропал – всё ещё вижу) и чуть не плачет: «Мам, у меня голова болит!»

Она прервалась, всхлипнув. Арина и хотела бы её утешить, но не знала – как. Правда, Неля быстро справилась с эмоциями.

– В этот же день позвонила маме и попросила её принять Лёшку хотя бы на несколько дней. Сын уезжать не хотел. Свой двор, пацаны тут свои… Но я пообещала, что ненадолго. Посадила здесь, на автовокзале, на автобус, а в том городе его мама моя встретила. Позавчера это было. А сегодня принесли газету – так я глазам сначала не поверила, когда ваше объявление увидела. Звонить сразу побоялась, но как представила, что Лёшка вернётся – да в эту комнату, куда я и сама заходить боюсь… И позвонила.

Она закашлялась. Наверное, горло пересохло. И без всяких церемоний твёрдо сказала Сергею:

– Я как увидела, что делает Арина… Рука у меня дёргалась – так хотелось схватить эти её вещички и тоже делать такое! Я смотрела – и сразу угадывала, какую ты вещичку выберешь, Арина! – обращаясь уже к самой девушке, рассказывала Неля. – Вот как мне хотелось сделать то, что делала ты!

Арина переглянулась с Сергеем.