Покрутив головой, Токло внимательно осмотрел короткую траву и темные кусты.

— Ладно, только побыстрее.

Просунув когти под крышку бака, Луса сдвинула ее и схватила зубами, чтобы та не звякнула о землю. Поставив крышку, она сунула нос в бак и сразу же нашла две блестящие черные шкуры с мусором плосколицых. Вцепившись зубами в первую шкуру, она аккуратно вытянула ее из бака и положила на землю.

Дрожа от нетерпения, Луса распорола шкуру когтями, и четверо медвежат склонились над ее содержимым. Первым делом Луса увидела прозрачную коробку с раздавленной черникой. Торопливо вытащив коробку из мусора, она жадно съела половину ягод, а остальные протянула Каллик. Изумленно похлопав глазами, белая медведица принялась за еду, перепачкав морду черным соком.

— Вкусно, — прошептала она. — Я и не знала, что мягколапые тоже едят ягоды!

— Они все едят, — ответила Луса.

— А это что? — спросил Уджурак, кивая носом куда-то вглубь шкуры. — Это можно есть?

На вид это было похоже на мягкие, наполовину обкусанные корки. Луса не раз находила их в баках и точно знала, что они вкусные.

— Ешьте смело, — ответила она. — Они обычно соленые.

В шкуре нашлись и другие съедобные объедки, которые медвежата честно разделили между собой. Во второй шкуре обнаружилось несколько полуобглоданных кусков разного странного мяса. Чего только не придумают плосколицые! Тут были круглые и длинные кусочки мяса, похожие на палки, вымазанные красной соленой жижей, слабо пахнущей помидорами, которыми Лусу кормили в Медвежатнике. Попадались также плоские и круглые мясные кругляши, спрятанные между двумя кусочками булки и тоже перепачканные красной соленой слякотью. Луса вспомнила, что такой же красной жижей были залиты картофельные палочки, пришедшиеся ей по вкусу в прошлый раз, но в этих шкурах палочек не нашлось.

— Почему у них мясо такое странное на вкус? — проворчал Токло.

— Потому что они жгут его перед едой, — ответила Луса. — Только я не понимаю зачем.

— Лучше бы рыбу поймали, — фыркнул Токло.

— Или тюленя, — мечтательно вздохнула Каллик. — Но хоть животы набили. Спасибо, Луса.

Лусу даже в жар бросило от удовольствия. Наконец-то и от нее есть хоть какая-то польза! Раз уж им приходится идти мимо берлог плосколицых, будет только справедливо поживиться едой, которая хозяевам все равно не нужна. А если Токло хочет ждать, пока им повстречаются тюлени, то на здоровье!

В этом лежбище изгороди попадались редко, поэтому они легко переходили от одной берлоги к другой.

Мягкая трава шуршала под лапами медвежат. Они как раз проходили мимо большой белой берлоги, с виду казавшейся пустой, когда вдруг раздался оглушительный рев и два ярких луча света прорезали густую тьму. Не успели медвежата в страхе броситься в тень берлоги, как большой огнезверь свернул с Черной тропы на небольшую тропку перед лежбищем.

— Он нас видит? — шепнула Каллик на ухо Лусе. — Он идет за нами?

— Ш-шшш! — рявкнул Токло. — Сидите тихо, сороки!

Зажмурившись, Луса затаила дыхание.

«Пожалуйста, не ешь нас. Пожалуйста, только не ешь!»

С громким кашлем огнезверь остановился перед берлогой. Свет в его глазах погас, а оглушительный рев сначала превратился в негромкое урчание, а потом и вовсе стих.

— Что случилось? — шепотом спросил Уджурак, и Луса приоткрыла глаза.

Плосколицый самец выбрался из бока огнезверя, прошагал к берлоге и скрылся внутри, с грохотом захлопнув за собой дверь.

Наступила тишина.

— Он нас не увидел, — выдохнула Луса.