Что это — дыхание? Или ей только показалось? Зажмурившись, Каллик взмолилась Нисе и ледяным духам, если только они живут в этом страшном месте: «Пожалуйста, спасите ее. Луса никому не причинила зла. Она хорошая и добрая медведица. Позвольте ей жить, пожалуйста!»

Луса тоненько заскулила. Она была жива! Подскочив к подруге, Каллик бережно взяла ее зубами за загривок. Ей ужасно не хотелось волочить раненую Лусу по земле, но плосколицые уже окружали их со всех сторон — медленно-медленно, словно надеялись, что Каллик их не заметит!

Шаг за шагом Каллик пошла назад, таща Лусу за собой по грязной земле. Она старалась волочить ее как можно осторожнее, но каждый раз, когда Луса тоненько скулила, у нее сердце разрывалось от страха и жалости.

«Прости меня, Луса! Я стараюсь тебя не мучить, но у меня не получается!» Но хуже всего было то, что черная медведица оказалась на удивление тяжелой. Просто поразительно, откуда столько веса в этой крошечной медведице, всегда казавшейся Каллик неправдоподобно щуплой и маленькой! Каллик всерьез опасалась, что у нее не хватит сил дотащить Лусу в одиночку.

И еще она боялась плосколицых. Несколько раз Каллик приходилось отпускать Лусу и отгонять их рычанием. Они отбегали, но недалеко… Каллик чувствовала, что плосколицые с каждым разом чувствуют себя все увереннее и неумолимо приближаются, размахивая лапами и подбадривая друг друга криками. Зачем они их преследуют? Почему не могут оставить в покое?

Каллик снова взяла Лусу за загривок и протащила еще несколько шагов. Челюсти у нее болели от натуги, и она болезненно морщилась всякий раз, когда неподвижное тело Лусы подскакивало на камнях и неровной земле.

Внезапно один из плосколицых выскочил вперед и побежал прямо к ней. В руках у него было что-то длинное и серебристое — длиннее, чем огненная палка и очень страшное. Плосколицый приближался гораздо быстрее, чем ожидала Каллик, и не успела она оглянуться, как он выскочил прямо у нее из-за спины.

— А ну проваливай отсюда! Отстань от них! — раздался совсем рядом громкий рев Токло.

Оскалив клыки, большой гризли напрыгнул на плосколицего, опрокинул его на землю, а потом встал над поверженным врагом на задние лапы и оглушительно заревел. Посерев от ужаса, плосколицый на карачках отполз в сторону, а потом вскочил и бросился бежать, бросив свою серебряную палку.

Токло зарычал ему вслед, и на этот раз в ответ ему из леса раздалось рычание Уджурака. Вскоре маленький гризли выскочил с другой стороны от Каллик и помчался на толпу плосколицых. С криками, похожими на перепуганный птичий щебет, плосколицые бросились бежать — кто к реке, кто к своим огнезверям.

— Помоги мне, — крикнула Каллик Токло. Он подбежал к ней и остановился, глядя на Лусу.

— Она жива?

— Кажется, да, — ответила Каллик. — Нужно оттащить ее отсюда. — Она снова взяла Лусу за загривок и поволокла. Луса застонала, не открывая глаз, и Каллик в отчаянии выпустила ее. — Боюсь, я делаю ей хуже.

Токло обежал Лусу кругом и проворчал:

— Должен быть какой-то другой способ перенести ее. Может быть… — Он лег на землю и, вытянув шею, стал осторожно просовывать под тело Лусы сначала нос, а потом и всю голову.

Каллик догадалась, что он хочет положить Лусу себе на спину, и с жаром принялась помогать.

Подсунув лапы под бок черной медведицы, она приподняла ее, а Токло тем временем подполз под Лусу целиком и медленно выпрямился. Теперь Луса лежала на нем, как белый медвежонок на спине своей мамы. С неожиданной яркостью Каллик увидела, как Таккик едет на спине Нисы, а она бредет рядом по снегу…

«Бедный Токло! Неужели у него хватит сил дотащить ее?»

Бросившись к Токло, Каллик прижалась к нему боком, поддерживая Лусу.