У Изабель в апреле случился выкидыш, а Мари Александрина 6 мая вышла замуж за Пьера Оланда Петеля, сына врача, бесприданника, двадцатилетнего поэта, стихи которого публиковались в «Мушкетере». Свадебное путешествие в Италию, слава Провидению, все устроены; к Дюма вернулось душевное спокойствие, и он придумал, о чем писать. Когда он публиковал «Графиню де Шарни» и «Людовика XVI», пришло несколько писем от читателей с указаниями на неточности в описании бегства короля в Варенн и его поимки в 1791 году. А ведь это — «самый важный факт… всей истории Франции»; «если бы Людовик остался верен своей присяге конституции, не попытался бежать и не был задержан, на смену тем событиям, что произошли, пришли бы другие, и не было бы ни гражданской войны, ни иностранного вторжения, ни коалиции, ни 2 сентября, ни взятия Тулона, ни Бонапарта, ни террора, ни 13 вандемьера, ни Директории, ни 18 брюмера, ни Наполеона, ни Аустерлица, ни Москвы, ни Фонтенбло, ни возвращения с острова Эльба, ни Ватерлоо, ни Святой Елены, ни революции 1830 года, ни революции 1848 года, ни Второй империи (ведь и Первая не возникла бы…)».

«Век», «Пресса» и «Родина» от такого романа отказались, но когда Дюма приспичивало писать что-то серьезное, он мог наплевать на деньги. Он заключил договор, хотя и не очень выгодный, с «Газетой для всех». Нужно ехать за материалами в Варенн. Взял с собой Поля Бокажа — не как соавтора, но как помощника в хождении по архивам. Отправились 19 июня; шли по следу: надо было «повторить шаг за шагом путь, проделанный королем за шестьдесят пять лет до этого». Итогом поездки станут две книги: роман «Волонтер 92 года» и историческое исследование «Дорога в Варенн»; обе выйдут еще не скоро, «Дорога в Варенн» — в 1858-м; это единственная книга Дюма, всерьез признанная историками. Он находил еще живых очевидцев, допрашивал их потомков и соседей и опроверг, в частности, бытовавшую легенду, что почтмейстер Друэ, опознавший переодетого короля, был фанатиком, действовавшим по своему почину, — на самом деле то было решение городского совета. Но нам интереснее метод. Дюма было необходимо знать не только что произошло, но на какой улице, на каком этаже произошло, где текла речка, справа или слева. Он не отказал себе в удовольствии лягнуть историков (даже Мишле!), поленившихся съездить на место и восстанавливавших эпизод по официальным документам. Диалог с местным жителем:

«— Неужели к вам ни разу не приезжали ни Тьер, ни де Лакретель, ни Ламартин?

— Нет. Лишь однажды я встретил Виктора Гюго: он сидел на том же месте, что и вы, зарисовывая пером вид площади… Расспросите самого скромного гражданина в Варенне: он знает историю этих двенадцати часов глубже, чем лучший историк в Париже.

— Я уже обратил на это внимание, ибо, признаться, доверившись господам Тьеру и Ламартину, отправился на площадь Великого Монарха, считая, что именно там был арестован король.

— Вы поступили как все и, следовательно, совсем не разобрались в том, как он был арестован; если бы он добрался туда, то спасся бы, поскольку попал бы к гусарам господина де Буйе.

— Поэтому я и не понял, как его задержали.

— Чтобы вы как-то в этом разобрались, прежде всего надо вам сказать, что площадь Латри в тот день выглядела совсем иначе, чем двадцать второго июня тысяча восемьсот пятьдесят шестого года… позади церкви была арка — если смотреть от нас, то она шла влево, от апсиды до площади; под ней проезжали экипажи, но не могла проследовать слишком высокая карета короля.