Доктор Биксио, который уронил на ногу Александра булыжник, сказал, что идет набор в артиллерийскую батарею Национальной гвардии. Александр написал заявление о приеме в гвардию и об увольнении с должности помощника библиотекаря. «Сир, так как мои политические взгляды больше не соответствуют тем, которые Ваше Величество вправе требовать от лиц, принадлежащих к Вашему дому, я прошу Ваше Величество принять мою отставку…» (Опять недоверие: слишком дерзко, а документ не сохранился. Не можем ни подтвердить, ни опровергнуть, решайте сами, верить или нет.) Всех занимал процесс над Полиньяком и министрами, обвинявшимися в том, что во время беспорядков отдавали приказы, в результате которых были убиты люди. Палата предлагала тюрьму, народ требовал казни: нас убивать можно, а их нельзя? Молодые республиканцы-радикалы подумали, что можно организовать новую революцию, 18 октября попытались вывести горожан на улицы, ходили с лозунгами, клеили листовки, но без толку: людей никуда не «выведешь», если они не хотят. 25-го Дюма начал «эту злосчастную пьесу о Наполеоне, мой кошмар», заранее решил, что выйдет дрянь (большую историческую вещь нельзя написать без подготовки), и свое имя ставить отказался. Кордье-Делану взялся собрать материалы, использовали мемуары Бурьена, секретаря Наполеона, «Историю Наполеона» дипломата Монбретона, бестселлер «Мемориал Святой Елены» графа Лас Каза; третьим соавтором была мадемуазель Жорж, которой Дюма, работавший в доме Ареля, давал текст на правку. За десять дней был готов эпос «Наполеон Бонапарт, или Тридцать лет истории Франции»: 24 сцены, 66 персонажей. Английский шпион, спасенный Наполеоном от расстрела, и французский крестьянин следуют за императором на протяжении его карьеры; все события показаны глазами этих двоих. Автор: «Литературные достоинства пьесы ничтожны, я придумал только шпиона, остальное бессовестно списал у других». Однако современные театроведы считают, что это хорошая пьеса и она бы очень подошла для эпического фильма, вроде «Войны и мира» Бондарчука. Закончив работу, Александр узнал, что принят в Национальную гвардию. «Я достиг венца своих мечтаний: я был артиллеристом!»

Глава четвертая

ТОРЖЕСТВА И АРЕСТЫ

Основная масса национальных гвардейцев была за «сильную руку» и «устои», но артиллерия — особая часть: поступали туда люди с высшим образованием, а теперь собрались отпетые революционеры, включая Кавеньяка, Бастида и Араго. Командовал ею назначенный Лафайетом генерал Жубер, потом Луи Филипп назначил графа Пернети. Было четыре батареи (в первой служил Фердинанд Орлеанский, теперь наследник престола), Дюма записался в четвертую, где было много знакомых врачей и художников. Задача — охранять Пале-Рояль (Луи Филипп, подчеркивая, что он не такой, как прежние короли, сидел там, а не в Тюильри) и парламент. Казармы — в Лувре, трижды в неделю учения с 6 до 10 утра, дважды в месяц стрельбы; на сборах говорили о политике. «Артиллерия была республиканской, особенно вторая и третья батареи. Первая и четвертая были более реакционны, но и там набралось человек 50, на которых можно было рассчитывать». Правда, как писал Дюма много лет спустя, рассчитывать им всем было не на что: «После политических перемен наступает реакционный период, когда материальные интересы преобладают над всем и каждый думает о себе, а правительство этому потакает… Спекулянты и жулики расталкивают друг друга… невозможна никакая деятельность честных людей, все заранее одобряют все, что сделает правительство.