— Алекс, я-то пойду, это понятно, — покачала я головой. — А ты возвращайся. Ты посторонний, тебе умирать ни за что ни про что — к чему? Извини, что так получилось.

— Не надо за меня решать, ясно? — жестко сказал он. — А насчет «умирать» — это мы еще посмотрим.

И он, полоснув себя катаной по пальцам, шагнул в ворота. Тьма мягко, с едва слышным чавканьем, поглотила его.

Я посмотрела на капельки крови, что остались там, где он только что стоял, достала маникюрные ножницы из кармана и не колеблясь вогнала их в вену.

— Кровь моя, возьми проклятье на себя, — пробормотала я, зажмурилась и шагнула вслед за Алексом.

Мир изменился. Пропал вой ветра, шелест деревьев, крики ночных птиц… Разбавилась темнота, словно в банку с чернилами щедро плеснули воды. Я видела вывороченные надгробия, могилы со вспученной изнутри землей, словно из нее кто-то выбирался. Рядом стоял Алекс, и кровь его, стекая на поганую, проклятую землю, светилась алыми искорками.

— Идем, — протянула я ему руку.

Он осторожно сжал мои пальцы и спросил:

— Глаза открывать ты так и не собираешься?

Тут только я осознала, что смотрела сквозь веки. Подняла ресницы, отметила, что видимость стала намного хуже и снова занавесила глаза.

— Идем, — снова шепнула я и побежала по тропинке, усыпанной костями, словно по ромашковому лугу. Некрополе признало меня своей, недаром я прошла жесткий курс обучению магии мертвых. Помню, я неделю тогда жила в морге. Когда я зашла туда в первый раз, меня чуть не вывернуло. Огромное помещение было заставлено рядами каталок, на которых лежали мертвые. Были тут и «нормальные» покойники, которые умерли не так давно в собственных постелях под плач родных, и на третий день их выдадут для захоронения. А были и криминальные, много дней пролежавший в каком-нибудь закутке, покуда на них не наткнулся некий бедолага. И они-то и были ответственны за непереносимую вонь в морге.

В таких условиях я и работала. Отобрав себе нескольких мертвых, за которыми никто не придет, я ночами ложилась с ними рядом на каталку. Ласково гладила, утешала, тихонько разговаривала и постигала. На девятый день я их хоронила, далее тянуть было некуда, и все они ушли в землю преданные мне. До гроба и сверх того. А я по результатам теста была на второй ступени некроманта.

Потом я вызвала Димку, мертвого Димку и повенчала кусочек моей души с ним. Это навсегда будет залогом того, что ни один мертвец не поднимет руку на жену мертвого, ведя я в их мире — своя. Таким было мое обучение некромантии до третьей ступени. Жестоким, Но оно того стоило.

Теперь меня порой даже кладбищенские путают, принимая за покойницу. Впрочем, я до сего дня все равно не рисковала входить на погост без обряда, с кладбищенским шутки плохи.

— Магдалина, — раздался сзади хриплый голос, и я обернулась.

Алекс двигался с ощутимым трудом. Кожа его серела на глазах, становилась пергаментно-безжизненной.

— Режь вену! Быстро! — велела я. — Откупайся кровью, тех капель, что ты выдавил из пальца — мало!

Он беспрекословно взмахнул катаной, и на землю полилась тонкая алая струйка.

— Ты еще можешь вернуться, — шепнула я ему, и… неожиданно укорила себя за такую доброту.

— Не надо за меня решать! — снова повторил он злым голосом и упрямо пошел по тропинке меж развороченных могил.

Я двинулась за ним. Шла, вдыхая некроауру, чувствуя, как клубится она в легких, вытесняя остатки кислорода.

— Прочесываем кладбище? — негромко спросил Алекс.