— Готовь катану, — шепнула я, и мы стремительно, но очень тихо рванулись вперед.

Вскоре и я увидела темную приземистую фигурку. Покойник был со странностями — пошатываясь, шел между сгоревшими домами и тихонько, но очень жалостливо, подвывал.

— Сука, какая же она сука, — ветер донес до меня тоненький голосок, полный ненависти и боли.

— Это Святоша! — вскинула я на Алекса изумленные глаза.

— Вот как? — неопределенно хмыкнул он. — Мне кажется, или ее дом должен быть в другой стороне?

— Не кажется, — покачала я головой. — Скажу больше. Эта тварь явно идет туда же, куда и мы. Больше тут точно нет ничего интересного.

— Вот и проследим за ней, — как-то нехорошо усмехнулся Тау.

Лора шла, явно ничего не видя из-за боли. Мы могли бы и не таиться — она прошла сгоревшую деревню, ни разу ни обернувшись. По пути она тихо материла меня плачущим голосом, изумляя своим словарным запасом.

— Слушай, слушай, заслужила, — бормотал Алекс, тенью скользя за ведьмой.

— Всегда полезно узнать о себе столько нового, — кивала я.

— Это же надо — бабке полруки отхватить, — осуждающе качал он головой.

— Есть за что, — пожала я плечами. — Это я еще раньше сомневалась, а теперь-то ясно как день — бабка в этом деле по уши завязла. Знала б раньше — я б ей не пальцы, а голову нахрен отрубила.

— У тебя старушкофобия, — неодобрительно сказал он.

— В курсе, — отрезала я.

Святоша резко остановилась и обернулась. Мы застыли в тени кустов, как два изваяния. Не заметив ничего подозрительного, ведьма прошла еще пару метров и пропала.

Словно ее и не было.

Мы с Алексом, недоуменно переглянувшись, побежали за ней.

— Вот черт, — выдохнул парень, когда мы достигли того места, где пропала Святоша. — Что это значит?

Перед нами были распахнутые кладбищенские ворота. Деревянные и ветхие, они тихо поскрипывали под порывами ветра на ржавых петлях. А сразу за ними плотной стеной вставал мрак, настолько плотный, что его можно было резать ножом. Он надежно скрывал некрополь, и лунный свет не мог пробиться сквозь него.

Алекс коснулся тьмы кончиками пальцев, подумал и решительно сунул туда руку по локоть. Подождал немного, вынул — и мы дружно уставились на нее.

— Мне кажется, или кожа… посерела? — озадаченно спросил он.

— Это некрополе, — медленно сказала я. — Только я такой концентрации сроду не видела.

— Так отчего у меня рука посерела? — не дал он мне отклониться от темы.

— Потому что оно жизнь высасывает, — отрешенно сказала я. — Все, пошли обратно.

— Так ты же ведьма! Неужто не можешь как-то поколдовать, чтобы эта пакость нам не мешала?

— Тут кладбищенский очень сильный. Нас, ведьм, они ненавидят с лютой силой, смирить их можно только подношением с обрядом, а я бутерброды отдала кладбищенскому на том погосте, куда нас Лора завела. Если зайдем сюда без обряда — он нас как котят передушит.

— И что, ты прямо совсем — совсем ничего без бутербродов не сможешь сделать? — недоверчиво посмотрел на меня Алекс.

— Могу. Я ведь некромантка, мертвые меня обычно за свою принимают, — устало покачала я головой. — Только какой смысл? Наши уже мертвы. Высосало их некрополе, если они тут.

— А если они не тут? И ты уйдешь, не убедившись в этом?!

— А где же еще они могут быть?

— Погоди! Логическая дыра! А как же бабка, которая не может из-за порубленной руки колдовать, сюда сунулась?

— Бабка, — неожиданно зло прошипела я, — бабка везучая до ужаса! Теперь ей эта рана на пользу, капает кровь, и ею она откупается от смерти! Кровь — это почище любого колдовства будет!

— А если и они ранены и откупаются кровью? — спокойно спросил он.