Святоша, когда ее вытащили из машины, заплакала:

— Да оставишь ты меня сегодня в покое, иродка?

— Веди на кладбище, — сурово велела я.

— Машенька, у меня рука ранена, дай мне отлежаться, а? — рыдала она, и выглядела до того несчастной, что любой бы ее обнял, обогрел и накормил. Но не я. После того, как я увидела пустой салон бэтмобиля, все доброе и человеческое во мне умерло.

— Остальных пальцев лишиться желаешь? — жестко спросила я. — Веди, Лора, не доводи до греха. В гневе я неприятна.

И она, поскуливая, повела нас. Шли долго, часа два. Сначала молча, через полчаса я принялась подгонять Святошу:

— Шевелись, лошадь старая, так мы и до утра не дойдем!

Та молча, но ненадолго ускоряла шаг. Больше она не спорила, видимо, уверившись, что я сошла с ума.

Алекс смотрел на меня и хмурился. Однако когда я в очередной раз замахнулась на бабку, он перехватил мою руку и жестко велел:

— Хватит!

— Алекс, она плетется еле-еле! А там люди умирают!

— Так уж и умирают?

— А ты еще не понял, что дело серьезное? Обычно я руки старушкам не рублю.

— Точно? — с сомнением спросил он.

Я отвернулась и так посмотрела на Святошу, что она охнула и рысцой побежала впереди нас.

— Она же ведьма, как и ты, — негромко заметил Алекс. — Не боишься, что она колдовать примется?

— Нет. Ведьмы во время потери крови не колдуют, в критические дни у них выходной. Раньше, в старые времена, такая женщина считалась нечистой и даже в церковь не пускали. А из Лоры сейчас как раз течет кровь, я же ей пальцы обрубила.

— Садистка.

— Жизнь такая, — в тон ответила я, и запоздало вспомнила, что кровь унять заговором порубленная Святоша не сможет.

Ну что же. Я не зверь, но мне совсем — совсем некогда останавливаться и накладывать на нее заклинание. Ничего, до свадьбы заживет.

Наконец мы свернули с основной дороги, прошли подлесок, и вышли к кладбищу.

Луна, безмятежно сияющая вверху, освещала оградки, памятники, между ними высились сосны, каркали вороны…

— Я пойду домой? — просительно подняла на меня глаза Святоша.

— Нет конечно, — отрезала я.

— Так вот оно, кладбище, я все сделала, как ты велела, — пробормотала ведьма.

Я молча стояла, впитывая в себя некрополе, витающее над погостом. Где-то здесь мои друзья, это несомненно. В какую могилу они утащены? Где их искать?

— Алекс, следи за бабкой, — велела я, а сама достала из кармана заготовленные бутерброды с сыром и пошла на поклон к кладбищенскому. Не любят они ведьм, только подношением да заговорами и можно их утихомирить на некоторое время.

Положив у входа еду, я принялась за отчитку:

— Хозяюшко — кладбищенский, дай тропу меж могил — домов, не на год, ни на два, а всего лишь на часок, — шепнула я. — Пришла я не взять, пришла я дать, все что мертвое во мне — оставить тебе…

Ветер зашумел в кронах сосен, трижды прокаркал ворон, сообщая, что временный мир заключен.

Я махнула рукой, подзывая Алекса, и мы вошли на кладбище.

— Где Святоша? — спросила я, быстро шагая меж могил.

— Там, — неопределенно буркнул он, мотнув головой в сторону.

Я кивнула, и мы побежали дальше по залитому лунным светом кладбищу. Действительно, раненная ведьма только мешалась бы.

— Тут никого нет! — наконец сказал Алекс, когда мы облазили все углы.

— На поверхности — да, — устало сказала я.