— Там люди уже наверняка умирают! — в тон ему ответила я. — Ночь, покойницкое время.

Я пыталась не думать об этом. Рядом с Дэном остались профессиональная ведьма и рукоположенный в сан священник. Наверняка я приеду, а они уже с песнями покойницу обратно закопали и цветочки посадили.

Только как я себя не уговаривала, а верилось мне в это слабо. На коленях у Дэна сидела не деревенская любительница телесных утех. Это была покойница. Сейчас я припоминала и то, как неопрятны были ее волосы на затылке, и ладонь ее была серой, так выделявшейся на фоне тела Дэна цвета меда.

Он не изменял мне.

Он умирал, потому что я надела на него крестик, который должен был привести покойницу ко мне. А я его бросила и убежала в город.

Господи, ну как я могла подумать о нем такое? Да ни один парень не станет так себя вести через полчаса после того, как сделал предложение девушке, и она дала согласие!

— Магдалина, ты главное успокойся, — бесстрастно сказал Тау. — На тебе лица нет. С таким настроем в битву не идут.

Я промолчала, лишь прибавив скорости. Я торопилась, понимая, что не успеваю. Что прошло уже два часа, как я оставила Дэна с покойницей. Достав сотовый, я в который раз позвонила Дэну. Трубку никто не снял.

Я ехала, и холодная ярость клокотала во мне. Если вдруг опоздаю — я камня на камне не оставлю от того кладбища. А покойница пожалеет, что со мной связалась. Ее что, никто не предупредил, что парень, на которого она покушается — любим некроманткой?

Я промчалась стрелой через Богандинку, выехала на дорогу к карьерам, и свет фар выхватил бредущую по обочине женскую фигуру. Сердце дало сбой, это была явно не Лукерья или Пелагея. А в то, что какая-то деревенская бабенка обожает прогулки в полночь за околицей, да еще по соседству со столь худым погостом — я никогда не поверю. И потому я резко затормозила и рявкнула в окно:

— Кто такая?

— Лора, — ветер донес до меня испуганный голос старой ведьмы.

Сдав назад, я поравнялась с ней, вышла, наотмашь ударила ее по щеке и яростно закричала:

— Говори, старая курица, кто тебе крестик дал, который ты мне подсунула?!

— Марья, ты чего?! — взвизгнула она.

Я, содрав с нее платок, поудобнее вцепилась в седой пук волос и принялась бешено хлестать ее по лицу:

— Дрянь, какая же ты дрянь! Добренькой прикинулась, думала, я ничего не узнаю?! А ну говори, на кого работаешь?!

— Марья, Христом-богом прошу, успокойся, ничего не знаю, про что ты говоришь! Новый крестик был, никто мне его не давал!

Я видела ее перепуганные глаза, и на миг жалость и сомнение шевельнулись в душе, но я их подавила.

— Сука, я все знаю!!! Не оберег на нем, наоборот, он дает проход покойнице! Лора, лучше признайся, я же тебя закопаю!

Она взглянула в мое залитое яростью лицо, но все равно не поверила.

— Никто не давал! — снова залепетала она.

— Алекс, катану, — протянула я руку не глядя.

Луна блеснула на стальном полотне лезвия, отразилась на лице Лоры, и тут она поняла, что я не шучу. Нечеловеческим усилием она вырвалась, подняла руку, явно собираясь колдовать, и выкрикнула первые слова заклятья. И снова луна отразилась в стали, а ведьма завыла раненным зверем.

Я, добрая и хорошая девочка, которая мухи не обидит, снесла ей одним взмахом пару пальцев, и после этого яростно уставилась на нее:

— Говори! Говори, Лора, или я тебя тут похороню. Мне некогда, и через минуту я отправлюсь дальше. Если не успеешь за это время все рассказать — умрешь. Все поняла?!

— Да как же ты могла подумать на меня такое? Чистый крестик тот, чистый, мной заговорен для тебя перед иконами! — сквозь рыдания прохрипела Лора.