«И я?», — подняла брови королева.

«Разумеется, Ваше Величество».

И тогда изумленная такой наглостью королева спросила:

«И какова же моя цена?»

«Два фунта, Ваше Величество».

«Та мало ТАК???????», — вскричала королева.

И тогда граф усмехнулся и очень вежливо заметил:

«Вот видите — вы уже торгуетесь, Ваше Величество».

Дэнов бэтмобиль наверняка аж подпрыгнул от хохота, так мы с ним смеялись. А потом, когда он утер мне выступившие от смеха слезы, то задумчиво спросил:

— Дорогая, а ты сильно дорогая?

Я посмотрела в неожиданно посерьезневшие глаза и тихо ответила:

— Пять баксов — и я ваша навеки…

Только бы взял. Навеки.

Он задумался, словно что-то просчитывая, после чего решительно сказал:

— Беру!

— Обмену и возврату я не подлежу! — опасливо уточнила я.

— Отлично! — кивнул он, покопался в кожаном портфеле и достал оттуда планшетку, ручку и листы бумаги. — Заключим договор, Магдалина?

Через полчаса совместными усилиями мы родили следующий документ:

«Мы, Буймов Денис Евгеньевич, именуемый далее Покупатель и Потемкина Магдалина Константиновна, именуемая далее Любимая, договариваемся о нижеследующем:

1. Покупатель получает руку, сердце и прочие части души и тела Любимой в единовременное и бессрочное пользование.

2. Покупатель обязуется обращаться с вышеуказанными частями бережно и аккуратно (не бить, не трясти, не ронять на пол, доводить до оргазма не чаще 20 раз в день, носить на руках ____________________ (нужное подчеркнуть, дополнительные пункты по желанию Любимой вписать).

3. В качестве платы за вышеперечисленное Покупатель обязуется выплатить Любимой 5 (пять) долларов США или соответствующую сумму в местной валюте по курсу ЦБ немедленно после подписания договора.

4. Покупатель всегда прав.

5. Товар возврату и обмену не подлежит.

Настоящий договор составлен в 2 экземплярах, каждый из которых имеет равную силу».

Я полюбовалась на его четкий почерк, свернула свой экземпляр и сунула в карман куртки.

— Знаешь, для меня это не прикол, — подняла я глаза на него. — Душу греет это лишнее доказательство, что ты — мой.

— Я знаю еще лучший способ закрепить права на меня, — он ласково отвел с моего лба челку и чмокнул в нос. — Выходи за меня, а?

— Боюсь я, — нервно грызя кончик косы, призналась я.

— Чего, дурочка ты моя? — улыбался он.

— А вдруг ты меня через пару лет разлюбишь и бросишь? — страдальчески вздохнула я.

— И что? Если мы будем не в браке, то я просто соберу вещи и уйду от тебя. А вот при наличии штампика ты сможешь мне изысканно отомстить: отсудить у меня половину имущества, а при желании и больше. И останусь я босой, без кола и двора, поставлю табуретку около ближайшего от тебя супермаркета и вытяну руку с банкой из-под кильки. Каждый раз, когда ты будешь ходить за молочишком, сердце твое будет трепетать от радости за меня, коварного.

Он скорчил скорбную рожицу, и я, не утерпев, рассмеялась.

— Ну так что, выйдешь? — приставал он.

— Выйду, выйду, — все еще смеясь, ответила я.

— Не, ты при свидетелях скажи это, а то знаю я тебя, потом опять скажешь, что сболтнула не подумав!

И он вытащил меня из машины, постучался в Шевроле, в которой сидел Иоанн со старушками.

— Чего надо? — желчно отозвалась Лукерья.