— Завтра в девять утра не слишком рано?
— Я буду там.
— Извините за беспокойство, — промолвил Хопер, как будто полиция была здесь не для расследования убийства, а по жалобе на то, что кто-то слишком громко включает радио.
— Лучше посмотрим, как там дела, — сказал он Блуму, и они оба вышли в аллею, где сотрудники полиции еще обследовали автомобиль.
Полицейские не расходились почти до полуночи. Сейчас, когда они ушли, дом и улица казались особенно тихими. Вероника сидела в одном из барселонских кресел лицом к пустому экрану телевизора, Джефри озабоченно ждал, когда она скажет, что готова идти.
— Тебе лучше рассказать ему все, — произнесла она резко.
— Вероника…
— Скажи ему, — настаивала она.
Джефри тяжело вздохнул.
— Я бы чего-нибудь выпил. У вас найдется виски? И немного воды?
Я принес ему виски и воду, а Веронике джин с тоником, как она просила, себе я плеснул немного коньяка. Джефри глотнул свой напиток. Снаружи, с улицы, послышался шум автомобиля, и я удивился, зачем вернулась полиция. Они оцепили канатом территорию вокруг дома и установили табличку с надписью «Место преступления». Интересно, что думает миссис Мартиндейл у себя в соседнем доме, что она скажет мне завтра утром? Интересно, что Джефри должен сказать мне сейчас? Он просто сидел, молча потягивая свой напиток. Звук автомобиля замер.
— Если ты не хочешь… — сказала Вероника.
Джефри сделал большой глоток виски и снова вздохнул.
— Санни, — сказал он нерешительно, — Санни была у меня.
— Как это понять?
— У меня дома.
— С какого времени?
— Со вторника.
— Она оставалась у вас дома со вторника?
— Да. И ушла сегодня вечером. В половине седьмого.
Я обернулся к Веронике.
— Вы знали об этом?
— Нет, до сегодняшнего вечера. Хэм сказал об этом только по дороге сюда.
— Но вы знали уже об этом, когда Блум задавал вам вопросы?
— Да.
— И вы решили не говорить этого?
— Мы так решили, Хэм и я.
— Вы так решили? Ваша дочь мертва, полиция разыскивает…
— Наша дочь, — сказал Джефри.
— Что?
— Наша дочь, мистер Хоуп. Вероники и моя.
Теперь я слушал.
Теперь я слушал о том, что многие годы хранилось в тайне. Звездной ночью Вероника одна на ранчо, ее муж в Тампе, или в Таллахасси, или в Денвере или Бог знает где, доктор Хэмильтон Джефри пришел, чтобы вылечить больную корову, а заодно вылечить миссис Мак-Кинни от одиночества. Их связь началась в сентябре и закончилась в феврале. Короткая пора, легко приходит, легко уходит. Во всяком случае, для Джефри, который, со своей стороны, решил, что они поступают аморально и кроме всего рискованно. Джефри не знал, а Вероника не сказала ему, что она уже носила его ребенка. Позднее обследование у врача подтвердило, что идет четвертый месяц беременности. Это было в феврале, как раз тогда, когда Джефри принял свое решение. Ребенок, как потом вычислила Вероника, был зачат в ноябре, когда их роман был на вершине страсти. Несомненно, дитя любви, как нетрудно догадаться, внебрачное дитя Хэмильтона Джефри, так как Дрю Мак-Кинни большую часть того месяца провел в Далласе и не трогал жену во время нескольких коротких наездов домой.
— Если бы я знал, — сказал Джефри, — все могло бы быть иначе.
Он нуждался в поддержке, но я молчал. Что сделано, то сделано, вся вода утекла. Джефри, безусловно, был не первым и не последним страстным любовником, которые сознательно или нет оставляют беременных замужних женщин. |