— И думать забудь. Если я отправлюсь в тюрьму, то тебе придется жить на эти вещи и то, что сможешь за них выручить. Я не собираюсь просто выбросить их в бездонную яму.

— И еще есть животные на ферме, — сказала Демельза, обрадовавшись, что теперь ей есть над чем подумать. — Все отличные, но нам столько не нужно. По-моему, всё просто. Если ты выплатишь эти долги, то сможешь как-нибудь раздобыть деньги. Но если мы продадим шахту, то всё остальное окажется бесполезным. Это не принесет денег, на которые мы могли бы жить. А Уил-Лежер приносит. А кроме того, это совсем на тебя не похоже — капитулировать перед Уорлегганами.

Демельза задела его за живое. Он встал, отодвинув кресло, и прикурил трубку от куска скомканной бумаги.

— Ты всегда спорила как адвокат.

Это ей понравилось. Лицо озарилось светом.

— Ты же это сделаешь, Росс, да?

— Не знаю.

— Мы смогли бы получить двести фунтов, — сказала она. — Уверена, что смогли бы.

Глава вторая

На следующий день Демельза довольно отчаянно отправилась к Бодруганам в Уэрри-хаус.Она пребывала в безрассудном настроении, и сейчас для нее не имело особого значения, что она ничего не смыслит в лошадях. Когда Демельза увидела больную кобылу, ее охватили дурные предчувствия, но сэр Хью явно ожидал, что гостья пропишет какое-нибудь вонючее снадобье, и принял ее желание не вмешиваться за ложную скромность. Она ведь излечила Минту сэра Джона и может хотя бы сделать попытку постараться и здесь. Демельза некоторое время рассматривала кобылу, а потом подняла глаза и встретилась с любопытствующим и вызывающим взглядом Констанс Бодруган. Что ж, если они хотят именно этого... Если кобыла умрет, они вполне переживут потерю, и это, возможно, ослабит внимание к ней сэра Бодругана... Если Демельза и собирается совершить преступление, то, по крайней мере, сделает это с блеском.

Она велела выбросить все клизмы, мази, бальзамы, пилюли и припарки, принесенные профессиональными коновалами. Это немного улучшило атмосферу. Потом приказала всем выйти и собрать девять листиков одуванчика и девять цветков очного цвета, связать их шелковой лентой и повесить кобыле на шею. Когда принесли всё искомое, она прочла над животным такое стихотворение:

Нашла я очный цвет,

Цветущий на божьей земле.

Дар, что Иисус явил тебе,

Кровь свою явив на свет.

Изгонят хворь злую травы и корень.

Благослови всех, Боже, кто чтит тебя. Аминь.

Эти скверные стишки она слышала от Мегги Доус из Иллагана. Насколько помнила Демельза, их использовали для излечения бородавок, но вреда всё равно не будет.

Потом она прописала ту же микстуру из розмарина, можжевельника и кардамона, что советовала и для херефордской коровы. После этого они вернулись в дом, и Демельза выпила два бокала портвейна с печеньем и понаблюдала за тем, как щенки рвут ковер у ее ног. Портвейн пришелся как нельзя кстати, чтобы уничтожить нарастающее чувство недовольства собой. Она отказалась от приглашения отобедать и ушла, так что ее добродетель не пострадала, ей вслед неслись благие пожелания сэра Хью и оценивающие взгляды леди Бодруган. Демельза представила себе, что скажет Констанс, если кобыла околеет.

За обедом Росс не упоминал об этой поездке, но за ужином спросил:
— И что там с этой проклятой кобылой Бодругана? Простуда, как думаешь?

Значит, он точно знал, что она отправится туда вопреки его желанию.
— Не знаю, Росс, может, и так. Она в ужасном состоянии, дрожит всем телом, как Рамут перед смертью.

— И что ты с ней сделала?

Она неохотно рассказала.