— Ты настроила против себя всех ветеринаров графства. Украла их доходы, — засмеялся Росс.

— Мне плевать. Но она и правда чудесная. Надеюсь, что кобыла поправится. Если же умрет, это будет тяжкой потерей.

— Должно быть, она стоит три сотни гиней.

Демельза выронила нож и побледнела.
— Ты шутишь, Росс?

— Могу и ошибаться, конечно же. Но ее отцом был Король Давид, а он...

— Боже ты мой! — Демельза встала. — И почему ты не сказал мне раньше?

— Я думал, ты знаешь. В любом случае, уверен, ты не причинила ей вреда.

Демельза подошла к приставному столику.
— Так низко с твоей стороны было не сказать мне, Росс.

— Я думал, ты знаешь! Бодруган вечно ей хвастался, а ты знакома с ним уже больше года. Но, возможно, при встрече вы не говорили о лошадях.

Она не стала упрекать мужа за эту колкость, а начала энергично передвигать блюда, и через минуту вернулась обратно к столу и села.

— Кстати, — сказал Росс, — что произошло в Бодмине? Каким образом тебе удалось повстречать там сэра Хью? И почему он решил, что у тебя есть перед ним какие-то обязательства?

— Не знаю, с чего вообще послали за мной.


Примерно в то же время, когда Демельза опрометчиво взялась за вторую попытку лечения животных, Дуайт Энис, применяя свои навыки и знания к менее ценным живым существам в Соле, обнаружил собственные недостатки.

Врачевание, пришел он к выводу, это не только постоянная битва с невежеством других людей, но и со своим собственным.

Ключ к разгадке заболевания, распространившегося в деревне прошлой осенью, дали ему десны Парфезии Хоблин. Если и существовали какие-то оправдания его некомпетентности, то они заключались в малярийной лихорадке, которая часто маскировала более серьезные жалобы. В этом случае, как и в большинстве других, у девочки началась лихорадка, она поправилась, потом подхватила ее снова, и после второго приступа все жизненные силы покинули ее тело, она лежала бездыханная, изнемогая от малейшего усилия. Поначалу синяки на руках вынудили Дуайта подозревать отца девочки, а когда тот оказался ни при чем, заболевание, именуемое пурпура. Энис дал ей обычную дозу жаропонижающего порошка, чтобы очистить кровь, и велел в теплые дни сидеть на свежем воздухе и пить холодную воду. Разумеется, Джака Хоблин категорически возражал против этого (он хлопотал по дому и ворчал, что этим должна заниматься дочь, это разгонит хвори гораздо быстрее посиделок у порога в сырости и испарениях).

А потом Дуайт повстречал Теда Каркика (чье плечо с тех пор зажило и было почти позабыто), и тот случайно упомянул, что его отец погиб в море; после него Дуайт тут же столкнулся с Верскоу, бородатым таможенником из Сент-Агнесс и бывшим моряком, тот остановился, чтобы расспросить о своей жене, у которой был флюс, и перешел к разговору о жизни на корабле, сразу после этого Дуайт зашел к Хоблинам и увидел десны Парфезии — и вдруг всё встало на свои места, он винил себя в преступной слепоте. Все эти апатичные, покрытые пятнами больные в Соле с кровоточащими носами и желтоватой кожей стали жертвами эпидемии цинги. Чоук теперь едва вообще заходил в деревню и не заметил заболевания, так что люди продолжали страдать от неверного лечения.

— Парфезия, я собираюсь сменить твои лекарства. Думаю, тебе нужны перемены, так ведь? У меня нет с собой необходимых ингредиентов, — сказал он Розине, стоявшей у стула, — но думаю, что сера поможет. А нет ли в деревне или поблизости свежих овощей?

— Овощей? Нет, сэр. У нас не будет овощей до апреля или мая, разве что несколько картофелин.

— А фруктов — в особенности лимонов или лимонада? Нет, конечно же, у вас их нет. У меня иногда они бывают. Вы можете достать их в Труро?

— Дороговато для нас. На такие штучки разом все деньги и уйдут.