— Я только хотел проверить, «Закон и порядок» — повтор или новая серия.

— Так, стоп! — прервал его я. — «Закон и порядок» показывают сразу после «Белого призрака».

— Ну и что?

— Ты хочешь сказать, что после шоу ты собирался переключиться на «Закон и порядок», игнорируя мнение еще девяти человек в этой комнате?

— А что тебе не нравится? Я обозлился вконец.

— Ничего себе фонтан! Ты приходишь ко мне на шоу и хочешь смотреть дальше, твою мать?

— Итан, выбирай выражения, — сказала мать.

На экране телевизора показывали фелляцию в зелено-малиновых тонах. Вдруг звук исправился, и мы явственно услышали чавканье, чмоканье и черт знает какое шлепанье о разнообразные слизистые оболочки.

Отец возмутился:

— Надо выключать! Грег тоже возмутился:

— Он хочет выдернуть телевизор из розетки! Пусть сначала все исправит! Я не позволю!

Отец выдернул вилку из розетки.

В ушах возникло приятное облегчение.

Мать простонала:

— Такая огромная трещина, прямо посреди столика Итана!..

— Я истекаю кровью!

И это была правда: из раны Грега толчками лилась кровь, совсем как в каком-нибудь скетче «Монти Пайтона». Джейпо-довцы осторожненько от него отсели.

— Ах, Грег! — воскликнула мама. — Сначала вы разбили столик, а теперь ты заливаешь кровью ковер!

Отец пошел за курткой; Грег снова включил телевизор.

— Ты не уйдешь, пока не исправишь все, что натворил! Я сказал:

— Грег, это мой дом. Я здесь решаю.

— Ну, ты ведь со мной согласен?

— Конечно. Папа, ты не уйдешь, пока не исправишь все, что натворил.

Мать пришла отцу на помощь и сказала убийственным голосом:

— Мы уходим! Вы все ужасные люди, все! Мы уходим! Она возмущенно удалилась, отец следом. Грег ухромал в ванную в поисках пластыря, жгута или какого-нибудь инструмента для прижигания.

Повисло неприятное молчание.

Кейтлин сказала:

— Все время забываю, что в твоих родных ПО от «Майкрософта».

Злобный Марк подошел к телевизору и нажал на кнопку. В «Белом призраке» под бурные аплодисменты заканчивался мой сюжет. Я занял второе место. Первым стал парень из Аризоны, который прекрасно жонглировал пятью котятами, пока ему не бросили шестого.

Бри вставила в компьютер наушники, но не успела отключить звук, и мы все услышали несколько тактов старой песни Морисси «Каждый день как воскресенье». Это навело Кейтлин на размышления.

— Эта песня всегда портит мне настроение, потому что воскресенье — самый плохой день недели. Все не отвечают на звонки, ходят в чем попало и занимаются непродуктивными делами. Если бы я правила миром, каждый день был бы четверг.

— Почему?

— Ну, смотрите: понедельники — гадость, потому что ты жалеешь, что не смог выспаться. К тому же в этот день происходит шестьдесят процентов самых мерзких собраний. Вторники — гадость, потому что в неделе остается еще четыре рабочих дня. Ты ненавидишь себя и весь мир, потому что сидишь в этом беличьем колесе и корпеешь за зарплату. Среды — гадость, потому что около полудня ты понимаешь: рабочая неделя наполовину закончилась, но сам факт, что ты смотришь на жизнь с этой точки зрения, означает, что ты всего лишь третья картинка из старого и несмешного комикса «Кэти», где героиня осознает, что она толстая старая дева, у нее становятся дыбом волосы и она кричит: «А-а-а-а-а!». Пятницы — гадость, потому что ты чувствуешь себя крысой, которая ждет, когда ей в клетку забросят корм, то есть выходные.