Глаза – темно темно синие, как предгрозовое небо.

– Вы попали в точку, мистер Клюзевиц. Да, Китай не уступал ни в мощи, ни в богатстве Римской империи даже в ее зените.

Кожа – смуглая, бронзовая, точно прокаленная солнцем.

– Да, конечно, совершенно с вами согласна. Китай оставил потомкам в наследство великие произведения литературы и изобразительных искусств.

Высокий, импозантный, каждый дюйм его тела – удар по женским чувствам.

Полицейский.

– ..также называемый Периодом внутренних войн, который вслед за падением династии Чжоу длился без малого двести лет.

Лишь благодаря профессиональному навыку ей еще как то удавалось читать эту лекцию о древней Китайской империи. Шарканье ног в коридоре заставило ее взглянуть на часы – время лекции истекло. Не наговорила ли она какой нибудь чуши – кто знает! Ладно, кончилось. Сара поблагодарила студентов за внимание и отпустила их.

Полицейский.

Вздохнув, она принялась собирать вещи в сумочку.

До чего же глупо было согласиться на встречу с ним завтра утром.

Что это даст ей? Принесет новые неприятности? Или поможет?

Она не переставала задавать себе эти вопросы, пока вела все последующие занятия и те четверть часа, что шла из городка домой – в свою квартирку, снятую на втором этаже недавно приватизированного дома в милейшем Спрусвуде. Сара любила ходить пешком, и ее машина, стоящая в гараже для жильцов в задней части дома, большую часть времени была на приколе.

Но сегодня даже великолепие пенсильванской осени, с ее пощипывающим нос то ли морозцем, то ли дымком от сжигаемых листьев, не смогло отвлечь Сару от сумбурных мыслей.

Она влипла в дрянную историю.

Может быть, полицейский Джейк Вулф поможет ей выпутаться?

Нет. Нет. Сара тут же отвергла этот вариант. Джейку Вулфу она довериться не может. И никому, кто служит закону. Слишком опасно вести разговоры, подымать волну, наводить на размышления. Тут замешаны человеческие судьбы. Жизни! Возможно, и ее собственная.

Молчание – золото, мисс Каммингз.

Голос студента, произнесшего эти слова, эхом отдавался в ее мозгу, вызывая дрожь – дрожь вовсе не от пронзительного октябрьского холодка.

Нет – доверяться, особенно Джейку Вулфу, она ни в коем случае не станет. Для нее это не выход. По правде говоря, она не видит для себя вообще никакого выхода, никакого способа выпутаться. Ее, судя по всему, загнали в угол.

С этим чувством она и вошла в свою квартирку. Бросила сумку на стул, скинула туфли и через комнату, бывшую одновременно кабинетом, гостиной и еще чем угодно, прошла в крошечную – куда поместилось только самое необходимое – кухню.

Днем от нервного напряжения ей кусок не лез в горло. Но даже тревожные мысли отступают перед голодом, и теперь у нее было такое ощущение, будто у нее не желудок, а бездонная бочка. Сара принялась готовить запеканку, достала необходимое: макароны, сыр и брокколи.

Поставив в духовку противень с формой, она включила таймер, сунула в морозильник бутылку белого вина – пусть охладится – и направилась в ванную полежать полчаса в благоуханной теплой воде, которая, она надеялась, снимет усталость.

Таймер зазвонил, как раз когда Сара, порозовевшая и сверкающая, вылезала из ванны. И тут же, перекрывая таймер, залился другой звонок – дверной.

Кого еще там принесло на ее голову? Кляня на чем свет стоит гостей, которые являются незваными, да еще в обеденное время, Сара сгребла свои вещи, висевшие на дверном, с внутренней стороны ванной, крючке, набросила на голое влажное тело лиловый в полоску атласный халат, завязала узлом плетеный пояс и через комнату направилась к входной двери.

Звонок залился снова.

– Кто там? – спросила она, решительно берясь за круглую головку дверной ручки.