Профессор устало встал, поправил халат, сморщившись, посмотрел на донышко опустевшей кофейной чашки. Потом надавил клавишу на полускрытом пульте и произнес в воздух:

    -  Джерри, три кофе ко мне в кабинет. Минут через тридцать, пока я буду знакомить наших гостей с... с музеем... - Потом повернулся к посетителям: - Наденьте вот эти респираторы, господа. Я уже сказал, что выраженной инфекционности нами не обнаружено, но... Береженого, знаете, сам Бог бережет.

    Снова последовала анфилада коридоров, залитых призрачным светом флюоресцентных ламп, тамбур и - палата.

    -  Это первые стадии заболевания, - чуть понизив голос, сказал профессор. - Точнее, та стадия, в которой больных доставляют к нам. Не бойтесь говорить вслух - пациенты практически лишены способности к восприятию. Да и болевая чувствительность у них порядком снижена. Однако они еще сохраняют способность к движениям конечностями, реже - телом. Обычно - в ответ на внешние раздражители, когда медсестра меняет им, например, позу.

    -  Господи, - сказала Циньмэй, - это же Кун.

    -  Вы, видимо, знали этого господина? - сдержанно спросил профессор, нервно потирая ладони. - Разумеется, я ознакомлю вас с его историей болезни, если это потребуется. - Он сухо откашлялся и продолжил: - На этой стадии отсутствует членораздельная речь. Но больные еще способны выполнять некоторые свои... э-э... естественные надобности: опорожнять кишечник, мочевой пузырь. И - вот видите, уже на коже и вот тут, среди волос - на голове, лобке, под мышками... Возникают такие особые нити. Видите, они совершенно не похожи на волосы. Сначала мы их пытались удалять, но это было совершенно бесполезно. Они и внутрь прорастают, эти волокна. Что характерно - не причиняя вреда внутренним органам. Они -эти нити, гифы, я бы сказал, мы называем их здесь так, они как бы раздвигают клетки тканей, заполняют весь организм -до двенадцати - пятнадцати процентов его объема, и начинают затем соединяться между собой. Это уже - следующий этап. Пройдемте в следующий отсек.

    В следующем отсеке на специальных кроватях-стеллажах лежали уже не люди. Точнее, уже не совсем люди. Белый мох, проросший из кожи, уже покрывал их целиком, стлался по телу и деликатно обходил воткнутые в кожу иглы каких-то инъекторов и датчиков.

    Но еще можно было различить под этим белым саваном лица тех, кто были когда-то людьми.

    -  Такая фаза наблюдается на третьей-четвертой неделе заболевания, - продолжил глухим, бубнящим тоном профессор. - Внутренние ткани и физиологические системы больного продолжают функционировать, но очень слабо, вяло.

    Цинь смотрела на эти полускрытые белесым пологом лица. Нет, они не были бесстрастно отвлеченными, погруженными в глубь себя, как у тех, из первого отсека. Разные были на них выражения - безмерного удивления; безмолвного, словно в стоп-кадре застывшего крика тупой, ничего не понимающей сосредоточенности; отчаянной, уже готовой принять отказ, мольбы. Тома слегка передернуло, и профессор, не то заметив это, не то по опыту прошлых экскурсий, пояснил:

    -  Не следует воспринимать эти.