-  Господи... Кого это они? - ошалело пробормотал Том.

    -  Да-а, кому-то досталось. - Цинь вглядывалась в ставший совсем непроницаемым туман. - Похоже, что мы не одни здесь бродим. Мы даже - не главная цель, оказывается. Не цель вообще.

    -  Внутренние Пространства, - ни к кому не обращаясь, произнес Сухов. - В них трудно ходить. Проехать нельзя. По воздуху не перелетишь - собьют. Иногда даже спутники над ними исчезают. Тут своя игра идет, и мы в ней лишние.

    * * *

    А к ночи, как ни странно, тумана не стало. Вместо него низкие облака нависли над рекой и Лесом. Вверх по течению их подсвечивало снизу угрюмое зарево. Он еще горел там, позади, этот Лес. На память об участке пути, проходившем мимо мест загадочного сражения, остался запах дыма, крепко въевшийся в бревна палубы, в брезент, укрывавший экспедиционный скарб, в кожу лиц и рук: почти два часа плот проходил через прерывистую пелену гари и копоти, которую слабый вечерний ветерок доносил с берега и размывал над хмурой гладью реки.

    И еще - Тому это запомнилось, словно какой-то сон наяву, - там, наполовину утопая в тумане, а наполовину - в жидкой илистой трясине, над рекой высилось то, что он принял сначала за какое-то странное, словно пародирующее идею Смерти, в издевку над ней сооруженное гигантское изваяние. Пустые, выгоревшие глазницы пялились на текущие мимо воды из неправильной формы, нечеловеческого, уродливого черепа, водруженного на изуродованное, впечатанное в стену обрушенного берега - на века теперь - туловище величиной с солидный утес. И только когда череп этот вдруг со скрежетом стал разворачиваться, словно удерживая взглядом пустых глазниц уходящий вниз по течению плот, до Тома дошло. Это древнее изваяние. Это выпотрошенный попаданием плазменного заряда, наполовину разрушенный «тролль» умирал своею жуткой смертью - смертью никогда не бывшего живым творения ненависти и страха. Счетчик на поясе у Тома нервно засигналил: на шкале его огонек индикатора поднялся совсем близко к отметке предельно допустимого уровня. Тот, кого здесь всего пару часов назад гвоздили атомным пламенем, умел, оказывается, огрызаться.

    Теперь плавание не требовало такого дьявольского напряжения, как днем, и они решили не делать ночного привала: спали по очереди, сменяя друг друга на вахте каждые три часа. Хотя небо и было напрочь скрыто гребнями низких туч, видимость была неплохой: к зловещим отсветам пожарища добавлялась вечная иллюминация Внутренних Пространств - зыбкий, трепетный свет электрических разрядов, тлеющих вокруг горизонта, в складках облачных гряд, вдоль зубцов горных кряжей вдали. С плотом теперь вполне можно было справляться в одиночку, течение само сносило его к фарватеру, и скоро уже на западе должна была показаться кромка Предельных хребтов, а там - где-то на полпути до первых их отрогов - и замаскированный на опушке, на границе болотистых пустошей, лагерь.

    -  К полудню будем на месте. - Сухов присел к Тому, который пытался задремать, привалившись к плечу Кайла, погруженного в иную явь - в явь Больного Царства. - К вечеру подтянутся проводники, расконсервируем глайдеры - и на следующее утро двинем на Большую землю. В первых числах будем в Вестуиче. Гос-с-споди! Как же я там давно не был.

    -  Да, там, наверное, многое для вас изменилось за эти годы, - согласился Том. - Вестуич хорошо подойдет для... Для того, чтобы дождаться результата. Пока что это - все еще провинция. Там дом Кайла. Значит, туда и тронемся. Или «Линчжи» нас приютит где-то ближе к столице. Вот что...

    Он потер лоб. Сухов выжидающе смотрел на него. Он, видно, давно уже понял, что у Тома есть что сказать ему.