Впервые в его глазах Цинь увидела эту тень - тень страха.

    -  Повтори слова, которые я просила тебя запомнить.

    -  Ах да... Ты же только что... Только что сказала. Вот черт! - Том сильно сжал руками голову, словно хотел сломать свой череп к чертовой матери. - Ты - вот что. Ты не делай так больше, Цинь. Это... Это плохо. Понимаешь?

    Тень не уходила из его огромных, словно фосфоресцирующих глаз - глаз потомка африканских колдунов.

    -  Я не буду этого делать. Друзьям. - Она неожиданно провела рукой по его жестким волосам. Ей хотелось прогнать злую тень. - Только если меня попросят. Или если без этого нельзя будет.

    -  А наоборот... Вернуть память ты можешь? - уже своим, не ломающимся от напряжения голосом спросил Том.

    -  Нет. Это - насовсем. Только от кого-нибудь другого можешь узнать то, что я... отнимаю.

    -  «Семь ветров, семь судеб, семь самураев», - тихо напомнил Проводник.

    Том потряс головой. Нет, никогда он не слышал этих слов.

    -  Не могу возвращать, - вздохнула Цинь. - И никто не может. Я пробовала, и там, в Стае; и с нашими «яйцеголовыми» из институтов. В «Линчжи» есть хорошие специалисты, и работают с памятью тоже. Может, это придет. Потом. А может, это так и надо - уметь навсегда отнимать у человека что-то, что ему не надо, что губит его. Это ведь тоже исцеление.

    Том улыбнулся. Только сейчас он заметил, что снова держит Цинь за тонкое запястье. И что страх ушел из его души.

    -  Значит, это, наверное, и есть твой Дар - быть Целительницей. А мой - вот это. Влезать в чужую шкуру. Точнее - в душу. А Павел получил в подарок Демона.

    -  Лучше не поминай его в ночной час, - хмуро прервал монолог Тома Сухов. - Не подарок это. Тут... Когда понесло нас на чертей этих... - Он кивнул головой за спину, туда, где набирало силу зарево лесного пожара. - Я тогда грешным делом подумал, что неспроста это. Что здешнему Богу угодно, чтобы я кинулся в ножки своему теперешнему покровителю. Но вроде как пронесло.

    И тут же, словно для того, чтобы опровергнуть его слова, издалека - оттуда, с гнилой равнины, простирающейся до скрытого еще за горизонтом подножья гор, донесся уже знакомый им вой: то ли боевой клич заблудившихся в веках циклопических боевых роботов, то ли мольба, обращенная к навеки сгинувшим, покинувшим их, создателям и властелинам, - прийти и отдать Приказ. Хоть какой-то, пусть даже гибельный, но Приказ, который освободил бы их мертвые души от гнета необходимости снова и снова принимать решения в этом давно чужом для них мире.

    Они молчали секунд десять - двадцать. Потом Том тряхнул головой, кивнул на Кайла:

    -  Вот и он... тоже говорил о том, что стал ощущать нечто необычное. Какие-то проходы в пространстве, невидимые для других. Чувство какого-то лабиринта. Я не знаю даже, как назвать это. А что касается Марики Карои, то ее Дар даже официально зарегистрировала без малого дюжина комиссий в монастыре Кунта-ин-Шая.

    -  Марика Карои, - Сухов тяжело вздохнул, - это особый разговор. - Мне кажется, Цинь, что и ты почувствовала, кто нам потребуется, когда придет пора выручать Кайла из Больного Царства.

    -  Если она жива и если ваши предчувствия вас не обманывают, то я беру ее поиски на себя, - уверенно произнес Том. - Собственно, я их уже начал - эти поиски. В конце концов, это моя работа - искать и идти по следу.

    -  У меня тоже есть кое-какие соображения на этот счет, - задумчиво добавила Цинь.