Он потер лоб. Сухов выжидающе смотрел на него. Он, видно, давно уже понял, что у Тома есть что сказать ему. Оглянувшись через плечо, он позвал Цинь, та тоже и не думала спать - о чем-то тихо говорила с Проводником, который нес вахту у рулевого весла. Тот кивком отпустил ее.

    -  Дело в том, - Том снова, морщась, начал растирать лицо, - дело в том, что, похоже, со мной снова было... это. Я... Я на какое-то время был им.  - Он кивком указал на Кайла. - Им или тем, кем он стал. В кого воплотился - там.

    -  Но... - начал Павел. - Сказано было, что «он не сможет докричаться до нас». Он изолирован там.

    -  Сказано было, что «наделенные особым Даром люди иногда устанавливают какое-то подобие контакта с Мирами Царств», - напомнила Цинь.

    И смолкла, приглядываясь к медленно скользящей мимо громаде берега.

    -  Похоже, что Джей держит слово - наделяет каждого прошедшего Испытание Даром, - вздохнул Сухов. - Надо только присмотреться к себе.

    -  Вот, - вдруг резко выбросила вперед руку Цинь. - Видите?

    -  М-м... Что я должен видеть? - несколько недоуменно спросил Павел.

    Том осторожно перехватил узкое запястье ученицы Мастера Лю и присмотрелся к нему:

    -  По-моему, мы должны были видеть те два шрама - ритуальных, вы говорили. - Он перевел взгляд на лицо девушки. Тряхнул головой. - Слушай, а ты... Вы... Я в том Мире проснулся, в котором надо? Может, вас, часом, подменили, пока мы шатаемся по этим краям, мисс Циньмэй? Или то были не настоящие шрамы?

    -  Самые настоящие, будьте спокойны. И никто меня не подменял. Просто... Сначала я думала, что это все мне только кажется, а потом убедилась: на мне все заживать стало как на кошке. И... и потом - не только это. Я в принципе знаю некоторые приемы. Ну, первой помощи, лечения. А теперь - после того, как... После Испытания... У меня появилась способность. Лечить. Заживлять. Но там, на Большой земле, все не так было. А теперь - очень стало заметно. Да вы и сами помните - тогда... Когда мы вернули Павла. И еще - помнишь, когда разбитые часы, вот эти, у меня снова пошли? Сами.

    -  Да, - Том кивнул. - Я очень поразился тогда.

    -  У меня не только это получается. Вот ты помнишь... Помнишь, как мы поссорились тогда?

    Роббинс ожесточенно потер виски:

    -  Разве мы с тобой ссорились, Цинь?

    Проводник задумчиво переводил взгляд то на одного, то на другую.

    -  Вы ссорились, - тихо уточнил он.

    -  А я захотела, чтобы ты это забыл. Чтобы не было этого вовсе - для тебя. И ты... И этого для тебя не стало. Я могу... - Она сделала перед глазами жест - узкой, темной ладошкой, словно снимая невидимую паутину. Или - стирая что-то с доски. - Вот. Я могу очищать. Сознание. Душу. Другим. - Она вдруг сгорбилась, по-детски горестно прикусила губы: - Другим. Себе - не получается. - Она снова выпрямилась. - Вот сейчас я скажу слова. А ты их запомнишь. Слушай: «Семь ветров, семь судеб, семь самураев». Повтори!

    -  М-м... «Семь ветров, семь судеб, семь самураев», - повторил Том.

    -  А сейчас...

    И снова бронзовая ладошка взлетела вверх. Теперь к лицу Тома. Смахнула невидимые знаки.

    -  Повтори! Повтори теперь!

    -  Что повторить? - Он ожесточенно тер виски.