Марика смотрела на нее остекленевшими глазами, впившись побелевшими пальцами в край стола. «Господи, - подумал Сухов. - Сейчас с ней будет истерика».

    -  Так как, начальник? - снова спросила Цинь. - Даешь «добро»?

    -  Чушь. Чушь. Ер-р-р-ралаш!!! - Сухов даже заскрипел зубами. - Это мой ход! Почему, какого черта, его делаешь ты?!!

    -  Это ты, ты его делаешь - этот ход! - все так же, не открывая глаз и прислушиваясь к Посоху, возразила она. - Джей проверяет тебя на способность выбора. И на способность принимать решения. Не забывай - это тебе нести Посох в храм Желтой Луны. Ну, даешь «добро»?

    Павел молчал, помрачнев, Том отпустил руки Цинь и только смотрел на нее немигающим взглядом огромных африканских глаз. Марика словно старела на глазах и тоже не отводила взгляда от подруги.

    -  Да, - сказал Павел. - Я даю «добро».

    * * *

    -  Оставайся здесь. - Сухов придержал за локоть собиравшегося уже шагнуть в темный провал ворот Тома. - Ты будешь... мешать мне там. А помочь, случись что, не сможешь. Постой лучше, как говорится, на стреме.

    -  Ты уверен, что не стоит подождать до утра? - в который уж раз спросил Том.

    И, в отличие от всех предыдущих случаев, получил ответ:

    -  Демон будет бороться до последнего. Но он - полуденная тварь, а не полночная. Вспомни Внутренние Пространства - там эта разница очень даже чувствуется.

    Том пожал плечами и отступил от ворот. Павел шагнул в темноту.

    Храм внутри вовсе не был так темен, как это казалось снаружи. Огромные летние звезды и две махонькие, но очень яркие луны наполняли через многочисленные окна-бойницы все его внутреннее пространство слегка неверным, плывущим, но достаточно ощутимым светом. И изваяние Тощего Лиса было хорошо видно через весь не такой уж и широкий зал.

    Теперь надо было внимательно прислушиваться к себе, выбирать путь не напрямик, а по подсказке какого-то шестого чувства. Павел сделал первый шаг вдоль выкрошившейся стены. Что-то незримо изменилось вокруг, только вот - что? Второй шаг - и снова неуловимые перемены. Третий, четвертый...

    Только одолев треть пути, он понял, что так менялось в залитом зыбким светом зале. Цель уходила от него - все дальше и дальше оказывалось оскаленное изваяние, только отдаленно напоминающее изголодавшуюся земную лисицу. И все напряженнее и ярче становился свет вокруг. Словно пламя раскаляло стены храма снаружи и внутренность его становилась огромной жаркой топкой печи.

    Сухов тряхнул головой, освобождаясь от наваждения - чушь! ералаш! - и снова оказался в прохладной прозрачной мгле ночного храма - в двух шагах от изваяния Тощего Лиса. Но кто-то шел рядом с ним, слева, невидимый и неслышный, движущийся где-то на грани восприятия.

    -  Зачем пришел? - не оборачиваясь к мороку, спросил Павел. - Я не звал тебя.

    -  Прощаться, - прошелестел или почудился ему голос Тьмы. - Прощаться с тобой я пришел... этой ночью все кончится или для меня, или для тебя.

    -  Не морочь мне голову. - Осторожно выбирая нужное место, чтобы поставить ногу, Павел сделал следующий шаг.

    Посмотрел вниз - и пошатнулся.

    Бездна, наполненная прозрачным маревом, простиралась под ним. Где-то там, на километровой глубине, его ноги выискивали точку опоры, а сам он уже наклонился, переламываясь на лету, рушился в эту пропасть.