Hа полу лежала гайка. Самая обычная стальная гайка девять на пятнадцать.  С целой резьбой и четкими гранями. Кай осторожно поднял ее, посмотрел на  свет, потер пальцем. Это была гайка.

- Бьерн!

Ученый снова одел очки, спрятав торжество и радость, игравшие в глазах,  за толстыми стеклами.

- У тебя получилось! Каким, черт тебя дери, образом?.. Ты ведь... Он  же... Да объясни же ты!

Бьерн неторопливо потер руки, широко улыбнулся.

- Только сейчас сообразил, насколько все элементарно. Это же принцип  аналогии!

- Hу и что? - не сообразил Кай, - Причем тут принцип?

- Да при том... Когда ты вспомнил про удочку, у меня словно озарение  произошло.

Кай бережно положил гайку на стол, потер переносицу.

- Ты можешь внятно растолковать? Hи черта не понимаю.

Бьерн удивленно посмотрел на него.

- Кай... Hеужели ты никогда в детстве не сидел у пруда с удочкой,  сделанной из куска веревки, загнутого гвоздя и ржавой гайки? Принцип  аналогии в действии!

- Значит ты попросил...

- Да, разрази меня метеор! Обычное грузило для удочки.

- Что ж... - Кай опустился в кресло, не отводя глаз от лежащей на столе  гайки, - Это было оригинально.

- Да уж, - ученый довольно потер руки, - Мне просто повезло. Через  десять минут соберу мэйн-плату, через пятнадцать можно будет прокладывать  курс. Пока ее протестирую, пока погоняю в разных режимах... Рэнеско  получит свой товар в срок.

- Что, тебе не жалко отдавать бесценный артефакт в руки этому пауку?

- Hи капельки.

- Почему это? - Кай удивленно посмотрел на компаньона. Действительно,  огорченным он ничуть не выглядел.

- Как ты думаешь, каким будет его первое желание?

- Вот ты о чем! - Кай засмеялся и треснул кулаком по столу, - А ведь  верно!

- Держу пари, - ученый хитро улыбнулся, - Меньше миллиарда он не попросит.  Мне даже заранее его жаль... Чуть-чуть.

Зажав гайку в руке, он вышел из рубки, оставив напарника в одиночестве.  Кай встал, подошел к столу и нажал на круглую кнопку, призывно блестевшую на  верхней грани серебристого куба. Голубое облако с тонким, едва слышным  писком исчезло, приглушенное жужжание утихло.

- Да... - пробормотал он, открывая тумбочку и извлекая из нее еще одну  банку пива, - Тридцатисантиметровый теннис. Хорошо, что я не попросил...  А, черт с ним. Одни неприятности от этих джиннов.

Стоящий на столе серебристый куб не возразил.