— Нет… А что, она тоже летела тем рейсом?

— Нет, она живет в Манчестере.

— Бедняга. А каким образом она в этом замешана?

— Боюсь, что уже никаким, — расстроено сказал Стивен. — Вы были в последнее время в Манчестере, мистер Бэлл?

— Ни в последнее время, ни когда-либо вообще, и, откровенно говоря, даже не собираюсь, — ответил Бэлл, и его партнер согласно кивнул. — Говорят, там все время дожди.

Улыбнувшись, Стивен сказал:

— Не сочтите за бестактность, но могу я спросить вас, зачем вы летали в Ндангу?

— По делам, милый. Африканское искусство и ремесла. Мы с Саймоном занимаемся поставкой африканских поделок и статуэток в зоопарки и парки дикой природы. Нам нужны были новые источники, за ними я и ездил. Раздобыл несколько отличных резных носорогов. Хотите взглянуть?

Стивен сказал, что ему вообще-то пора идти, поскольку еще много дел. Это было не совсем правдой, но поездка в Кентербери настолько его расстроила, что он испытывал потребность побыть в одиночестве. Он ошибся. Кем бы ни был этот «В», это точно был не Винсент Бэлл.

За время обеда небо потемнело, а когда Стивен подошел к машине, начал накрапывать дождь. Погода полностью соответствовала его настроению. Он посидел немного, не трогаясь с места, размышляя над изменчивостью судьбы и составляя план действий. Бэлл был единственным мужчиной в списке пассажиров, чье имя начиналось на «В», но в самолете летели две женщины, которых он не принял во внимание, основываясь на словах Энн о мужчинах. Стивен задумался, не поспешил ли он с выводами. Может быть, ее комментарий не относился к разорванной любовной связи… однако, поразмыслив, решил, что все-таки относился. Это было бы слишком большим совпадением. Стивен решил отложить пока визит к этим женщинам, а вместо этого поговорить с миссис Дэнби о личной жизни ее дочери. Он был уверен, что мать Энн точно знает, кто такой «В».

Стивен переночевал в своей квартире в Лондоне, а утром вылетел обратно в Манчестер. Нельзя сказать, что он был в приподнятом настроении, ступая на борт самолета, но когда он открыл газету, которую вручила ему стюардесса, настроение стало хуже некуда.

— «ЭТО ЭБОЛА?» — вопрошал заголовок.

Рассказ касался манчестерской вспышки. Газете удалось выяснить, что источник заболевания — Энн Дэнби. Оказалось, что мать Энн позвонила в газету вне себя от гнева, что ее дочь в прессе называли проституткой и наркоманкой безо всяких на то оснований. Она рассказала журналистам о тех вопросах, которые задавали ей и ее мужу, и они уловили связь между вопросами, не была ли мисс Дэнби в Африке и не контактировала ли с пассажирами рейса из Нданги. «ПЯТЬ СМЕРТЕЙ В ЛОНДОНЕ. ЧЕТЫРЕ В МАНЧЕСТЕРЕ. СКОЛЬКО ЕЩЕ?» — хотела знать газета. За этим следовали обвинения властей в сокрытии правды и проводились параллели с вспышкой коровьего бешенства: «НЕУЖЕЛИ ОНИ НИЧЕМУ НЕ НАУЧИЛИСЬ?»

— Дерьмо, — пробормотал Стивен.

В ответ на это мужчина, сидевший рядом с ним, повернулся и сказал:

— Да, дело дрянь. Такое впечатление, что как только медицина научается справляться с известными болезнями, появляется какая-нибудь новая.

— Очень похоже на то, — согласился Стивен, думая при этом, что его шансы поговорить с мисс Дэнби, испарились: наверняка журналисты из других газет уже штурмуют ее двери. Приехав в город, он направился прямиком в центральную больницу, где ему пришлось немного подождать, пока администратор больницы ловил свой момент славы и, старательно подражая предвыборному выступлению кандидатов в президенты, делал заявление для заждавшейся прессы и тележурналистов.

— Единственное, что мы можем сказать на настоящий момент, это то, что вирус — не Эбола, — закончил он.