Стивен глотнул из бокала, оттягивая ответ, но обнаружил, что совсем не имеет желания продолжать обороняться.

— Кажется, я узнал о себе кое-что новенькое, и мне это не понравилось, — признался он.

— Тогда я советую выбросить эти мысли из головы, пока они там не обосновались окончательно, — улыбнулась Кэролайн, но глаза ее оставались серьезными. — Такие квартиранты превратят вашу жизнь в сплошное страдание.

Он криво усмехнулся.

— Мне много лет удавалось обмануть себя, считая, что причина моего нежелания работать рядовым врачом — это стремление получить от жизни больше впечатлений. Мне нужны физические нагрузки, путешествия, приключения, убеждал я себя. Но сегодня обнаружил, что это была ложь. Я обманывал сам себя. Я бежал от правды.

— От какой?

Стивену трудно было подобрать слова. Помолчав несколько секунд, он наконец сказал:

— Видимо, я просто недостаточно люблю людей, чтобы работать практическим врачом так, как должно. Видимо, у меня нет необходимых душевных качеств, чтобы проявлять искреннюю заботу.

— В церкви вы хорошо выполняли свою работу, я видела.

— Но чувства мои были не там.

— Вы думаете, пациенты заметили бы, если бы «чувства», как вы их называете, были «там»?

Пожав плечами, Стивен задумался, затем сказал:

— Думаю, нет — по крайней мере, в практическом отношении, поскольку они были в бессознательном состоянии. Но дело в том, что большую часть времени мне хотелось сбежать из этого места как можно дальше.

— Но вы не сбежали — и это самое главное. Вы делали то же, что и все мы.

— Я подавлял эти чувства, и в этом разница между мной и вами.

— То же самое, возможно, делаем и мы все, — настаивала Кэролайн.

— Медсестры спокойно относились к происходящему.

— Это их профессиональные качества.

— И у меня должны быть такие же «качества».

— Нет, — возразила Кэролайн. — У вас есть медицинское образование, но вы следователь, и я считаю, что, если вам удастся выяснить, откуда приходит этот проклятый вирус, вы принесете гораздо больше пользы, чем все остальные, вместе взятые. Каждому свое.

Стивен отрицательно покачал головой и допил джин-тоник.

— Поверьте мне, Стивен Данбар, — сказала Кэролайн, — в свое время я прошла несколько врачей, которые потеряли последние остатки человечности по отношению к больным, но вы не относитесь к их числу. Возможно, вы излишне самокритичны, но у вас доброе сердце.

Стивен улыбнулся в первый раз за день.

— Давайте еще по бокалу, — предложила она.

Стивен не был уверен, что помогло ему расслабиться — джин или слова Кэролайн, но он с удовольствием съел омлет, запивая его появившимся на столе калифорнийским вином.

— Могу я узнать, какие у вас дальнейшие планы? — спросил он, когда они с чашками кофе пересели к камину.

— Пока не знаю. Конечно, я не обязана теперь решать проблемы, связанные с этим вирусом, но чувствую, что должна в этом участвовать, если вы понимаете, о чем я. Это был мой город, моя ответственность. Когда все это закончится, я, наверное, поищу работу в службе здравоохранения где-нибудь в другом месте и начну все заново.

— Тот член парламента, который вынудил вас уйти в отставку… — начал Стивен.

— Спайсер? Что с ним?

— Он и есть тот самый Виктор, которого я ищу.

Кэролайн широко распахнула глаза от удивления.

— Вы шутите!

Стивен покачал головой.

— Нет, это именно он.

— Что ж… «какой мерою мерите вы, той же мерою отмерится вам».