Идя к машине, Стивен услышал доносившееся из дома сбивчивое исполнение «Лунной сонаты». Он оглянулся и сквозь ветки рождественской елки, наполовину закрывавшие окно, увидел Зою Спайсер, сидящую на краю фортепианного стула, сосредоточившись на исполнении, а ее мать с отсутствующим видом стояла у нее за спиной.

Эта сцена заставила его задуматься о переменчивости судьбы. Жизнь для Матильды Спайсер наверняка казалась удобной, надежной и безопасной. Возможно, в мечтах она даже представляла себя женой министра. И вдруг, как она сказала, — абракадабра! Больше ничего этого не будет. «Такова жизнь», «всякое бывает», и ты остаешься… на нулях.

По дороге в гостиницу главной темой размышлений Стивена были три «джокера» и три операции на сердце. Это было более чем совпадение, хотя казалось, что это совершенно не имеет отношения к тому, как все трое заразились вирусом. Тот факт, что все они перенесли операции — причем, успешные операции, — был единственным общим звеном. Что касается самой операции, — она проводилась в разных больницах в разных частях страны разными хирургами и в разное время. На первый взгляд, это могло означать, что люди, перенесшие операцию, более подвержены инфекционным заболеваниям, однако совершенно не помогало установить, откуда взялась инфекция.

Вернувшись в гостиницу, Стивен заглянул в буфет и попросил собрать ему корзинку с едой для пикника на двоих человек, дополнив ее парой бутылок десертного вина. Если Кэролайн не захочется ехать куда-то пообедать — а ей скорее всего не захочется, после очередного десятичасового дежурства в церкви, — обед придет к ней сам. Стивен договорился, что заберет корзинку на стойке регистрации, когда соберется выезжать — примерно в десять вечера, и поднялся в номер в надежде, что пришла новая информация от «Сай-Мед».

В первом письме сообщались результаты лабораторных исследований крови Виктора Спайсера. У него был обнаружен высокий уровень антител к новому филовирусу, указывающий на то, что недавно он был инфицирован этим штаммом. Стивен удовлетворенно хмыкнул — приятно было видеть, как отдельные детали головоломки складываются вместе. Теперь не оставалось сомнений, что Спайсер является причиной манчестерской вспышки.

Вторым письмом поступила информация по Хэмфри Барклаю. В детстве он болел ревматизмом, в результате чего у него развилась недостаточность клапана легочной артерии. За последние два года его состояние ухудшилось, потребовалась хирургическая операция, которая была проведена в марте этого года. Операция прошла успешно, и до этой геморрагической лихорадки Барклай наслаждался почти полным здоровьем, чего не испытывал уже много лет.

— Прямо как сестра Мари Ксавьер, — пробормотал Стивен. — Вам проводится успешная операция на сердце, вы чувствуете себя заново родившимся — и вдруг умираете.

Матильда Спайсер не рассказала подробностей операции, проведенной Виктору, а Стивен не испытывал желания снова общаться с ней в сложившихся обстоятельствах. Однако он запомнил название больницы, и попросил «Сай-Мед» сделать запрос и узнать все подробно.

Он уже собирался выходить из номера, как поступила информация по Фрэнку МакДугалу. Дрожа от нетерпения, Стивен проглядел файл и мысленно ахнул: МакДугал тоже страдал от болезни сердца! В декабре 1999 года ему поставили диагноз возрастной дегенерации аортального клапана. В апреле текущего года была проведена операция по коррекции этого состояния, которая была настолько успешной, что МакДугал возобновил занятия горным туризмом и за прошедшее лето уже оставил за собой четырнадцать из двухсот двадцати семи гор Манро.

— Мой бог! — прошептал Стивен. Он пока еще не понимал, что происходит, но ликовал по поводу того, что между всеми «джокерами» нашлась наконец связь.