Байарс снял телефонную трубку и набрал внутренний номер. После короткого обмена репликами, он положил трубку и сказал:

— Наш мистер Джайлз будет рад оказать вам всю возможную помощь, — а затем объяснил, как пройти в отделение кардиохирургии.

Улыбнувшись, Стивен поблагодарил Байарса. За последние несколько недель он проникся к главному врачу симпатией и уважением и порадовался, когда группа по борьбе с кризисом признала способности Байарса и оставила его в качестве координатора.

В кардиологическом отделении Стивена встретила внушительного вида женщина, представившаяся секретарем Мартина Джилла.

— Он ждет вас, — коротко сказала. — Идите прямо.

На первый взгляд Джайлз выглядел скорее боксером-тяжеловесом, чем хирургом, но, заговорив, оказался образованным человеком, четко излагающим свои мысли.

— Чем могу помочь? — спросил он, положив руки на стол, отчего под рубашкой заиграли мышцы. Голова и шея хирурга — по крайней мере, та ее часть, которая виднелась из воротника рубашки, — вызывали ассоциации с пушечным ядром, покоящемся на башне крепостной стены.

— Я бы хотел узнать о современных методах операций на сердце, — сказал Стивен. — Что может предложить современная медицина и что делаете конкретно вы.

— Зависит от заболевания, — сказал Джайлз. — Все — от пары швов в нужном месте до пересадки сердца и легких.

— Простите, что я так туманно формулирую вопрос, — но я не имею никакого представления о современной кардиохирургии и о том, насколько она сейчас востребована.

— В нашей стране в каждом отделении кардиохирургии есть список ожидания длиной в милю, — произнес Джайлз. — Операции на сердце стали обычным явлением.

— Допустим, к вам направляют человека с ревматической лихорадкой в детстве, которая привела к теперешнему заболеванию сердца. Расскажите мне весь процесс лечения.

— Это типичная ситуация. Ревматическая лихорадка встречается не так часто, как раньше, но она часто вызывает бактериемию, в результате которой поражается один или несколько клапанов сердца с последующим развитием стеноза. Мы рассматриваем проблему, имея в виду много вариантов действий. Если повреждение не слишком велико, мы обычно пытаемся заменить поврежденную ткань — сшиваем вместе пораженные клапаны, если это возможно. Если клапан не подлежит восстановлению, приходится рассматривать вариант его замены — либо синтетическим клапаном, либо из живой ткани, если это возможно.

— А если повреждение обусловлено возрастом? — спросил Стивен, вспомнив ситуацию с МакДугалом.

— Варианты те же самые. Возрастные нарушения чаще возникают в левой половине сердца, в митральном и аортальном клапанах, тогда как инфекция чаще всего повреждает правую сторону, но и в том и в другом случае мы восстанавливаем либо замещаем поврежденную ткань, причем первый вариант предпочтительнее.

— И вы говорите, это довольно распространенная процедура…

— Недавно в одном из журналов я прочитал, что в развитых странах проводится около двухсот двадцати пяти тысяч операций на клапанах сердца в год, и шестьдесят тысяч пациентов переносят пересадку клапанов.

— А как насчет послеоперационных проблем?

— Разумеется, любая операция — это риск, но клапанная хирургия имеет отличный процент успешности. Подавляющее большинство пациентов полностью выздоравливает и в придачу чувствует себя заново родившимися.

— А остальные?

— Всегда есть небольшой риск инсульта, кровотечения, инфицирования, почечной недостаточности и, еще реже, сердечного приступа и смерти.