— Конечно.

Я стоял и смотрел, как она спешит по настилу к своему зеленому особняку, в который я, наверное, так и не попаду, благодаря своему болтливому рту. Но ведь идея взять Майка в Джойленд казалось такой правильной. За лето у нас в парке побывала уйма детишек с самыми разными недугами: дети-калеки, слепые дети, больные раком, дети с проблемами в развитии (которых в 70-е попросту называли умственно отсталыми). Ведь я же не собирался посадить Майка на «Мозготряс» и запустить на полной скорости. «Мозготряс», правда, уже закрыли на зиму, но, в любом случае, я же не полный идиот!

Карусель, например, все еще работала, и на ней Майк вполне мог бы прокатиться. Как и на поезде в «Деревне Туда-Сюда». Я был уверен, что Фред Дин разрешит мне показать мальчишке «Зеркальный дворец Мистерио». Но не бывать этому. Не бывать.

Он же ее нежный оранжерейный цветочек, и менять она ничего не собиралась. Змей был лишь минутным отклонением, а извинения — горькой пилюлей, которую ей пришлось проглотить.

И все равно я не мог не восхищаться гибкостью и быстротой ее движений, о которых ее сын мог только мечтать. Я смотрел на ее голые ноги под подолом юбки, и Венди Кигэн напрочь вылетела у меня из головы.

У меня были свободные выходные — и вы уже должны догадаться, что произошло. Сама мысль о том, что по выходным всегда идет дождь, кажется глупой, но это не так: спросите любого работягу, который хоть раз в жизни планировал на выходных сгонять на рыбалку или выбраться с палаткой на природу.

Что ж, на такой случай под рукой всегда был Толкиен. Вот и в тот субботний день, когда миссис Шоплоу постучала в дверь и спросила, не желаю ли я спуститься в гостиную и составить им с Тиной Акерли компанию в «Скраббл», я сидел в кресле у окна и вместе с Фродо и Сэмом пробирался вглубь Мордора.

Я, будучи много раз бит в «Скраббл» своими тетушками Тэнси и Наоми, не слишком-то любил эту игру. У обеих был просто гигантский словарный запас — я называл его «скраблятиной»: он включал такие удивительные экземпляры, как бьеф, фря и бхут (индейский дух, представьте себе). Тем не менее, я согласился. Миссис Шоплоу, в конце концов, была моей хозяйкой, а у дипломатии много форм.

Когда мы спускались по лестнице, она доверительно сообщила мне:

— Помогаем Тине размяться. Она у нас акула «Скраббла». В следующие выходные участвует в каком-то турнире в Атлантик-сити. Даже вроде как с денежными призами.

Очень быстро — примерно за четыре хода — выяснилось, что в «Скраббле» наша соседка даст фору обеим моим тетушкам, причем огромную. К тому времени, как мисс Акерли сложила слово «венценосец» (с извиняющейся улыбкой, характерной, похоже, для всех мастеров «Скраббла» — они, наверное, тренируют ее перед зеркалом), Эммалина Шоплоу отставала от нее на восемьдесят очков. Что же касается меня… не будем о грустном.

— Вы, наверное, ничего не знаете об Энни и Майке Россах? — спросил я в ожидании своего хода (моим соперницам всякий раз требовалась доооолгая пауза на раздумья). — Они живут в большом зеленом особняке на Бич-роу.

Мисс Акерли замерла — с рукой, запущенной в маленький коричневый мешочек с буквами. Ее глаза и так были большими, а толстые линзы очков делали их и вовсе огромными.

— Ты встречался с ними?

— Угу. Они пытались запустить воздушного змея… в смысле, она пыталась… а я немного помог. Они очень милые. Мне просто стало интересно… Вдвоем, в таком гигантском доме, причем мальчик серьезно болен…

Они обменялись недоверчивыми взглядами, и я уже начал сожалеть, что вообще затронул эту тему.

— Она говорила с тобой? — спросила миссис Шоплоу.