Изменить размер шрифта - +
Что же касается самой работы, то поскольку он обучался ремеслу в провинции, он был мастер на все, включая тесание камня для надгробных плит, обработку камня для реставрация готических церквей и вообще всякую резьбу по камню. Возможно, в Лондоне он выбрал бы себе какую-то одну специальность — стал бы мастером по лепным украшениям или лиственному орнаменту, а быть может, и скульптором.

    В тот день он доехал на двуколке от Элфред стона до ближайшей к Кристминстеру деревни и оставшиеся четыре мили шел пешком — не по необходимости, а по внутреннему побуждению: именно так ему всегда представлялось его прибытие в этот город.

    Окончательно решить с переездом ему помогло одно любопытное обстоятельство, связанное скорее сего чувствами, чем с разумными намерениями, как это часто бывает с молодыми людьми. Проживая в Элфредстоне, он зашел как-то в Мэригрин проведать свою двоюродную бабку и заметил у нее на камине между медными подсвечниками фотографию хорошенькой девушки в широкополой шляпе с вуалью. Он спросил, кто это, и бабка буркнула в ответ, что это его двоюродная сестра Сью Брайдхед из враждебной ветви их рода; на дальнейшие расспросы старуха отвечала, что девушка живет в Кристминстере, но где и чем занимается — неизвестно.

    Фотографию бабка не захотела отдать, но она все время стояла у него перед глазами и в конечном счете ускорила осуществление давнишнего его намерения последовать за своим другом — школьным учителем.

    На вершине невысокого горбатого холма он остановился, впервые увидев Кристминстер вблизи. Серокаменный, с буровато-коричневыми крышами, город стоял у самой границы Уэссекса, чуть вдаваясь в него в самой северной точке извилистой пограничной линии, вдоль которой лениво несет свои воды Темза, орошая поля этого древнего королевства. Дома его мирно отдыхали сейчас в свете заходящего солнца, и только флюгера на многочисленных шпилях и куполах оживляли своим блеском спокойные, размытые тона пейзажа.

    Спустившись с холма, он зашагал по ровной дороге между рядами подстриженных ив, смутно вырисовывавшихся в вечерних сумерках, и вскоре увидел первые огни городских окраин — те самые огни, что озаряли небо мерцающим сиянием, которое столько лет назад, в пору мечтаний, уловил его напряженный взор. Они недоверчиво мигали ему желтыми глазами, словцо, прождав его все эти годы и разочарованные его медлительностью, не очень-то обрадовались ему теперь.

    Дик Уиттингтон в душе, он стремился в целям более возвышенным, чем грубая материальная выгода. С настороженностью исследователя проходил он по окраине города, но подлинного города в этой части предместья не видел. Его первой заботой было найти себе пристанище, и он тщательно изучал такие кварталы, где ему могли бы предложить за умеренную плату скромное помещение, в котором он нуждался; в конце концов ой снял комнату в предместье, именуемом в народе «Вирсавия», хотя он этого еще не знал. Устроившись на новом месте и выпив чашку чаю, он вышел погулять.

    Была ветренная, безлунная, полная шорохов ночь. Чтобы определить, где он находится, Джуд развернул под фонарем карту, лсоторую прихватил с собой. Ветер шевелил и трепал ее, но Джуду все же удалось установить, в каком направлении идти, чтобы попасть в центр города.

    Сделав несколько поворотов, он впервые в жизни увидел старинное Средневековое здание. Насколько можно было судить по воротам, это был колледж. Он вошел во двор и обошел здание кругом, заглядывая в самые темные уголки, куда не достигал свет фонарей. Рядом с этим колледжем стоял другой, а чуть подальше еще один, и вот Джуд словно погрузился в атмосферу мыслей и чувств этого древнего города. Когда он проходил мимо зданий, не гармонировавших с общим обликом города, он безучастно скользил по ним взглядом, будто не замечая их.

    Зазвонил колокол, он стал считать удары и насчитал их сто один.

Быстрый переход