– Пожалуйста, позвольте мне уйти, – взмолился Джорджо. – Я ничего плохого не сделал.

Во дворе рвалась с цепи собака, захлебываясь злобным лаем. Джорджо заметил ее еще раньше, когда пробирался сюда. Убежав от отца, он долго блуждал по каким-то проселкам, пока не увидел вдалеке одиноко стоящий крестьянский дом. Решив, что в доме никого нет, он вошел во двор, где рядом с трактором стояла повозка, а вокруг гуляли куры. Неожиданно залаяла собака, и Джорджо спрятался за трактор. Из дома вышла женщина. Она огляделась по сторонам и, не заметив ничего подозрительного, прикрикнула на собаку. Когда она ушла, Джорджо забрался в хлев – благо ворота не были заперты – и, упав на душистую солому, моментально заснул.

Сейчас, внезапно разбуженный, он не понимал, ни где находится, ни который сейчас час. За дверью было темно, но сообразить, утро на дворе или вечер, Джорджо спросонья не мог.

– Пожалуйста, позвольте мне уйти, – сделал он новую попытку. – Даю слово, я не преступник.

Крестьянин посмотрел на подростка недоверчиво: грязный, измученный, глаза бегают… такой за дозу зелья и родную мать прирежет! Тем не менее он нехотя посторонился, освобождая небольшой проход, и Джорджо, осторожно протиснувшись между ним и дверным косяком, бросился в темноту навстречу свободе. Вслед ему неслись грубые проклятия и злобный собачий лай.

Джорджо бежал не разбирая дороги, спотыкаясь о замерзшие комья земли и дрожа всем телом от холода и страха. Встреча с полицией приводила его в ужас, он до сих пор не мог забыть, как два карабинера накинулись тогда на него в Милане и нашли в кармане дозу гашиша. Возвращение домой к матери пугало его не меньше: еще один разговор по душам он просто не выдержит. Почему так всегда бывает, если уж попадешь в черную полосу, то ей ни конца, ни края не видно?

Наконец вдалеке он увидел движущиеся огни, значит, там шоссе, можно будет спросить у кого-нибудь, где он находится. Джорджо бежал из последних сил, задыхаясь и кашляя. Болела грудь – результат курения сигарет и гашиша. Вдруг он оступился, не заметив в темноте небольшой канавки, и упал.

Сначала Джорджо не почувствовал боли, но, когда попытался подняться, понял, что наступить на ногу не может. Беспомощный и несчастный, один в темном холодном поле, Джорджо решил, что наступил его конец. Упав лицом вниз на ледяную землю, он заплакал.

Через некоторое время Джорджо взял себя в руки и, призывая на помощь мать, собрав остатки воли, смог кое-как подняться на ноги. Надо было во что бы то ни стало добраться до шоссе.

Хромая, он вышел на обочину и стал голосовать, но машины проносились мимо, даже не притормозив.

– Остановись же, умоляю! – в отчаянии кричал Джорджо, размазывая по грязному лицу слезы.

Наконец один грузовик остановился. Водитель, высунувшись в окошко, несколько секунд разглядывал его в свете фар.

– Похоже, сегодня не самый удачный день в твоей жизни, парень, – предположил он.

– Верно, – ответил Джорджо, с мольбой глядя на водителя, показавшегося ему человеком симпатичным.

– Видок у тебя еще тот. Куда тебе надо?

– В Милан, – несмело ответил Джорджо.

– Залезай! – Водитель открыл правую дверцу.

Поврежденная нога не слушалась, каждое движение доставляло нестерпимую боль. После нескольких неудачных попыток подняться по высоким ступенькам Джорджо сдался.

– Нет, не могу, – признался он.