Бывший партизан Убальдо Милкович, отказавшись от политической карьеры, стал после войны известным инструктором-кинологом, о нем даже писали в специализированных журналах. В последние годы его собаки стали получать призы на крупных охотничьих соревнованиях, так что не удивительно, что «за особые заслуги в области спорта» его наградили рыцарским крестом. Модный инструктор был нарасхват, богатые владельцы собак переманивали его друг у друга. Но Убальдо Милкович оставался верен самому себе: брал на выучку только тех собак, которых хотел, и никогда не обещал закончить дрессировку к определенному сроку. Он был доволен тем, что мог подбросить деньжат дочери с внучкой, хоть немного им помочь.

Учитель латыни высказывал неудовольствие каждый раз, когда в доме появлялись деньги или вещи, происхождение которых Кармен не могла толком объяснить. Надо сказать, что у Витторио де Бласко были основания для беспокойства: вокруг его тестя вечно вились какие-то темные личности. Вполне приличные с виду воры и мошенники, играя на самолюбии бывшего партизана, вовлекали его с помощью лести в свои темные делишки. По всеобщему признанию этой публики, у Убальдо Милковича были золотые руки и по части ловких краж ему не было равных. Свято веря в принцип социальной справедливости, он соглашался на рискованные предприятия, но только при условии, что они не будут связаны с насилием и что отнятое у богатого достанется бедному.

Так, кулон в форме сердечка, который Джулия носила на шее, был экспроприирован из шкатулки маркизы Лудины Манодери Стампа, женщины редкой красоты, в которой соединились аристократизм, страстность и женственность. В конце концов, ведь она сама пригласила веселого обаятельного инструктора в свою спальню. Из всех драгоценностей, которые лежали в шкатулке, Убальдо Милкович выбрал самое скромное – просто оно ему понравилось. Маркиза, скорее всего, так и не хватилась пропавшего кулона. Зато наслаждение, которое она испытала во время того тайного свидания, навсегда оставило сладостный след в ее сердце.

– Мы пойдем покупать мне новое пальто? – с надеждой в глазах спросила Джулия.

– Не только тебе, но и твоей мамочке, – с улыбкой ответила Кармен.

Ей было уже тридцать два. Годы текли, как песок между пальцев. Не успеешь оглянуться, и молодость пройдет. Иногда она готова была послать мужа ко всем чертям вместе с его правилами приличия. Когда весь город плясал и веселился по случаю освобождения Италии, Кармен была единственной на их улице, кто не принимал участия в общем празднике. Витторио де Бласко считал, что высокое происхождение не позволяет им якшаться с уличным сбродом.

Джулию она любила больше остальных детей. Дочь напоминала ей о незабываемых ночах, которые она провела в крепких объятиях молоденького партизана, ставшего после войны большим человеком. Гордон теперь депутат парламента, влиятельный политик, у него прекрасное будущее. Это у их любви не было будущего, и Кармен это знала с самого начала. Она сгорела, превратилась в угли, но Кармен чувствовала, что достаточно ничтожной искры, чтобы ее сердце запылало вновь.

Джулия бросилась в детскую переодеваться. Выдвигая ящики комода, она нашла наконец, что искала: голубую шерстяную шапочку, подарок деда к Рождеству. Надев старенькое коричневое пальтишко, которое она донашивала за Изабеллой, девочка вернулась в спальню.

– Я готова, мамочка! – крикнула она с порога.

Кармен, углубившись в свои воспоминания, вздрогнула от неожиданности и резко обернулась. В эту минуту она собиралась снять крышку со старой конфетной коробки, чтобы взглянуть на хранившуюся в ней выцветшую фотографию.

– Ты почему улыбаешься? – спросила дочь, взглянув на мать. На губах Кармен в самом деле блуждала мечтательная улыбка, ее глаза светились, озаренные каким-то внутренним светом.

– Я улыбаюсь, потому что ты у меня настоящая красавица! – ответила Кармен, продолжая думать о своем.