Великий Магистр зашел внутрь, Виктор Александрович последовал за ним.

Место, в котором они оказались, было самым обычным залом, похожим на все внутренние помещения Башни, отделанным дубовыми панелями, с полированными гранитными плитками на полу, залом, конечно немаленьким, но совершенно несопоставимым, например, с Ложами Совета. К его стене примыкала огромная прямоугольная плита из черного полированного камня. Посредине зала стояли два кресла с высокими резными деревянными спинками.

Великий Магистр тяжело – сказывался долгий путь на девятнадцатый уровень – опустился в кресло и знаком предложил садиться Виктору Александровичу.

– Присаживайся, сын мой.

Виктор Александрович послушно сел рядом.

Великий Магистр тяжело вздохнул.

– Я думаю, ты понимаешь, сын мой, как трудно далось мне решение, результаты которого ты видел сегодня.

Виктор Александрович почтительно склонил голову:

– Да, понимаю.

Они помолчали, и Великий Магистр продолжил:

– К моему величайшему сожалению, события разворачиваются совсем не так, как мы предполагали. Поэтому действия наши должны быть быстрыми и соразмерными.

Виктор Александрович слушал, склонив голову.

– И решили мы, что пришло время достойным детям Ордена пройти Посвящение. Последнее Посвящение, – его голос зазвучал повелительно. – Встань!

Виктор Александрович поднялся с кресла, накинул на голову капюшон и сложил руки на груди, замерев в ритуальном поклоне.

А голос Великого Магистра звучал сильно и торжественно:

– Посмотри туда, – Виктор Александрович обернулся, следуя движению его руки, показывающей на черную плиту.

– Перед тобой, сын мой, находится самая величайшая святыня Ордена.

Виктор Александрович замер.

– Это – Зеркало Мира! – торжественно объявил Великий Магистр.

XVI

– Докладывай, – Тихорецкий с шумом сел, не снимая пальто и положив перед собой на стол норковую шапку.

Штильман уселся напротив и раскрыл ноутбук.

– Слушаюсь. Разрешите напомнить последовательность событий. Двадцать шестого числа в одиннадцать сорок две сторожевая программа, оставленная мной на базе данных аналитического департамента центрального аппарата ФСБ, дала сигнал о попытке взлома. Я оставил такие маячки на всех наших базах данных, когда сам собирал информацию.

– Уверен, что сам следов не оставил?

– Абсолютно. Программа принципиально не обнаружима. В двадцать два-сорок шесть поступил сигнал. К счастью, я находился в сети. Я зашел на сервер, подвергшийся атаке. Хакер обнаружился сразу. Я запустил трейсинг, чтобы выйти на его компьютер.

– А какого черта ты вообще полез? Надо было просто стукнуть системщикам…

– И засветить себя? Невозможно. К тому же, я сразу обнаружил интересную закономерность – хакера интересовали директории, которые интересовали и меня.

– Вот как, – поднял брови Тихорецкий, – конкуренты?

– Пока не знаю. Но хакер оказался непрост. Очень непрост. Он сразу обнаружил трейсинг и стал заметать следы. Он использовал очень хитрую схему захода – через разветвленную сеть удаленных серверов, идентифицировать клиента можно, но крайне трудно. Тем не менее…

– Себя не похвалишь – никто не похвалит, – хмыкнул генерал.

– Тем не менее, – продолжал Штильман, – мне удалось обнаружить первый куст серверов, по которым хакер залез к нам. Однако, – он повысил голос, – парень сбросил примерно на сотню серверов кластерную бомбу.

– Уточни терминологию, – потребовал генерал.