Мэриан кое-как провела утро. Они с Эффингэмом сверили часы, но она ужасно боялась, что ее часы остановятся, и пыталась заводить их каждые полчаса. Она так бессвязно говорила с Ханной, что та сочла ее больной и пыталась убедить лечь в постель. После ленча, к ее огромному облегчению, Джералд и Джеймси уехали из дома, и она в бинокль наблюдала за движением «лендровера» по дороге в Грейтаун. Потом она управилась с «моррисом». Но когда она вернулась незамеченной в дом, успешно справившись с задачей, было все еще слишком рано идти к Ханне. В полуобморочном состоянии Мэриан сидела в своей комнате, ломая руки и чувствуя дурноту.

Наконец пришло время идти. Она бросила последний взгляд на комнату, надела пальто и поспешила в комнату Ханны. Хозяйки там не было. После минутной, вызвавшей тошноту паники она увидела из окна, что та уже прогуливается по террасе. Мэриан сбежала вниз, и они — как всегда медленно — побрели вдоль по извилистой, освещенной солнцем подъездной аллее.

Мэриан несколько раз засекала время и знала точно, за сколько минут они дойдут до нужного места. Она продолжала посматривать на часы, пока Ханна говорила. Расчет времени был абсолютно точен. Только бы Эффингэм не подвел.

— Я попытаюсь выращивать здесь камелии, — говорила Ханна, — торфяная почва должна подойти им, правда? Я только думаю, выдержат ли они ветер. Хотя здесь есть и укрытые места. Нужно спросить у Алисы. Дайте мне, пожалуйста, руку, дорогая, я все еще чувствую себя такой усталой. А вам не жарко в этом пальто? Почему бы не оставить его под кустом, мы сможем подобрать его на обратном пути.

— Я, пожалуй, останусь в нем, — пробормотала Мэриан. Она едва могла говорить.

— Может, нам сейчас повернуть назад?

— Еще немножко. — Интересно, чувствует ли Ханна, как она дрожит. Мэриан бросила быстрый взгляд на ее спокойное лицо с широко открытыми глазами. Это были последние минуты сна для спящей красавицы.

Посыпанную гравием аллею с обеих сторон окаймляла черная мягкая болотистая почва, и было только одно место посередине аллеи — на круглой площадке с небольшими солнечными часами, где машина могла развернуться. Они как раз проходили по ней. Мэриан чуть-чуть подталкивала Ханну вперед. Как раз сейчас должен был подъехать Эффингэм.

— В конце концов, вы правильно сделали, что надели пальто, — говорила Ханна. — Здесь холодный ветер. Ах, моя дорогая, не знаю, как вы всех нас вытерпите зимой. Я, конечно, не должна воспринимать вас как нечто само собой разумеющееся потому только, что вы так прекрасно вошли в наш круг. У вас будет много отпусков — столько, сколько захотите. И я думаю, вам следует больше заниматься своими делами. Я так рада, что вы занялись греческим. Мы должны сделать, чтобы вам было приятно.

— Мне нравится здесь, — пробормотала Мэриан. Эффингэм на полминуты опаздывал.

— Да ведь это Эффи в старой машине Макса, как славно.

«Слава Богу».  Мэриан отвела Ханну немного в сторону от аллеи. Их туфли погрузились в мягкую землю, машина тем временем замедлила ход.

— Подвезти вас?

Лицо Эффингэма было настолько бледным, а глаза такими выпученными, что, казалось, Ханна должна обратить внимание. Но она весело сказала:

— Великолепно!

И тут же устроилась на заднем сиденье. Эффингэм предусмотрительно завалил свободное переднее сиденье множеством книг. Мэриан бросила на него решительный, ободряющий взгляд и села вслед за Ханной.