Оба они: и Эд, и Волк — интуитивно почувствовали, что сейчас лучше отцу с дочерью остаться наедине.

 Иден вошла в гостиницу и направилась к лестнице.

 — Ты способен ехать верхом, отец? — с сомнением спросила она, оглядывая осунувшееся лицо и перепачканную одежду отца.

 — Верхом? Это еще зачем? Я хочу поговорить с Мэгги.

 — Именно это я и собираюсь объяснить тебе, — сказала Иден.

 Колин сидел с письмом в руках, глядя, в совершенно раздавленном состоянии, на листок бумаги. Слова Мэгги безмолвно укоряли его:

  Любимый мой Колин!

  Я обнаружила записку, в которой Пенс Бартер шантажировал тебя моим прошлым. Сначала я набралась мужества объясниться с тобой, но после того, как ты не вернулся ночью в отель, я решила, что лучше мне уехать. Мне нужна передышка, чтобы разобраться во всем происходящем. И я приняла единственно возможное решение. Я уезжаю с Бар-том Флетчером.

  Когда ты подашь на развод, мой побег послужит достаточным основанием симпатии к тебе со стороны публики. Баркеру не удастся очернить имя Маккрори. — если ты будешь свободен от меня. Ты объявишь о моем вероломстве и выиграешь дело. Только будь осторожен в противостоянии с Баркером и его дружками. Мы оба знаем уже, насколько они могут быть опасными.

  Я глубоко сожалею о той боли, которую вызовет мой отъезд у Иден, но меня успокаивает уверенность в ее счастье с Волком. Пожалуйста, дай им твое благословение. И, если можешь, прости меня, Колин.

  Мэгги

 Он разжал ладонь и уставился на обручальное кольцо — на старинную шотландскую реликвию, которую он так не хотел вручать ей. Тускло поблескивая в неярком освещении, оно обвиняло его, обжигало руку. Он сжал ладонь, словно этой крепкой хваткой мог вернуть ее.

 Колин опустил голову и обхватил ее руками. От боли у него перехватило дыхание. От боли и вины. Признайся же, ты оказался дураком. Ты же на самом деле думал, что Мэгги работает на Баркера. Мэгги, которая так любит тебя, что добровольно отправилась в изгнание, полагая, что именно она причина шантажа Баркера.

 Во всем виноват был он один, а не жена. Его черные грехи, так тщательно и лицемерно скрываемые, теперь вернулись, чтобы отплатить ему полной мерой. Он потерял самое дорогое в своей жизни. Женщину, которую любил так, что и представить себе не мог, что способен на такое чувство.

 — Ох, Мэгги, что же я натворил? — выдохнул он прерывистым шепотом.

 Иден стояла в дверях, переживая за отца, желая успокоить и боясь нарушить своим вторжением его одиночество.

 — Еще не все потеряно, — наконец тихо сказала она.

 Он поднял голову, но не ответил, продолжая всматриваться в письмо. Она прошла по спальне и положила руки ему на плечи.

 — Мэгги уехала на дилижансе в Юму. Ты можешь перехватить ее еще до первой станции смены лошадей. Отправляйся же за ней. Ведь она тебя любит так же сильно, как и ты ее.

 Колин наконец поднял глаза на встревоженное лицо Иден.

 — Ты кое-чего не знаешь… Кое-что случилось давным-давно.

 Мука в его глазах болью отозвалась в ее сердце.

 — Я и не хочу ничего знать, отец. Дело сейчас в Мэгги. Чего ты ждешь?

 — Вот видишь, вы выросла и стала умницей, а я превратился в старого дурака, малышка, — сказал он с горькой улыбкой. Поднявшись, он поцеловал ее в лоб.

 — Ты вовсе не старый…

 — Да, просто дурак, — резко сказал он, молясь, чтобы предположения Иден в отношении чувств Мэгги оказались верными. — Но, может быть, она простит меня за все. Мне остается уповать только на это.