— И даже хуже, — потерянно прошептала Иден. — Ласло и его люди обсуждали замысел убить отца. И я была приманкой в этой ловушке! Они были наняты людьми из Тусона, врагами моего отца!

 — Понятно, — сказала Мэгги. Все оказалось сложнее, чем она себе представляла. — Идеи, Ласло тебя обманул. Более отвратительным образом, чем Уолен Прайс меня. Ты жертва, дитя, и тебя бы тоже убили, если бы отец не любил тебя настолько, чтобы всем рискнуть ради твоего спасения.

 — Когда мы вернемся в Прескотт, все выплывет наружу. Луиза Симпсон выгораживала меня каждый раз, когда я убегала на свидание с Ласло. А когда мы решили уехать, в тот день я солгала Айлин, что отправляюсь в гости к Луизе. Миссис Симпсон наверняка узнала правду от Луизы и все расскажет отцу, когда мы вернемся домой.

 — Значит, ты должна первая поговорить с ним, — сказала Мэгги, страстно надеясь на то, что ее предположение о любви Колина к дочери оправдалось.

 Идеи прикусила губу.

 — Это я понимаю, но не знаю как. Ведь ему будет так неприятно…

 — Ему было бы гораздо неприятнее видеть тебя мертвой.

 — Я не раз молила о смерти после того, как выяснилось, что из себя представляет Ласло. Когда я сунула ему в башмак многоножку, то надеялась, что перед смертью он застрелит меня.

 — Ну хватит! Все уже позади, и ты снова в семье, где тебя любят. И у тебя есть ради чего жить. Иден. Поверь мне, я знаю.

 — Ты никогда не теряла надежды?

 — Однажды чуть не потеряла, когда моя дочь умерла… но удержалась. И продолжала сражаться, что и тебе предстоит.

 — Мэгги… Как ты думаешь… Если ты не возражаешь… Могла бы я хоть в чем-то заменить тебе дочь? — И прежде, чем Мэгги могла ответить, Иден выпалила:

 — Мне столько же лет, сколько было бы сейчас твоей дочери, и я никогда не знала матери.

 Глаза Мэгги заблестели невыплаканными слезами, она протянула руку и крепко схватила Иден за запястье.

 — Я ведь уже сказала тебе, Иден, что ты опять в своей семье, и мы любим тебя. Я очень люблю тебя и думаю, что мне здорово повезло, ведь у меня появилась возможность обрести дочь.

 Колин настаивал, чтобы ехали весь день без остановки. В пограничной полосе между Мексикой и Аризоной разбойничали апачи Викторио. И потому ко времени ночевки все вымотались и были раздражены.

 Мэгги сползла с лошади, потерла поясницу и простонала:

 — Теперь я поняла, почему не люблю лошадей.

 Это не их вина, но когда сидишь на их хребте, твердом, как гранит, и трясешься по ухабистой дороге, такое ощущение, что тебя волокут по стиральной доске.

 Услыхав это, Колин поднял бровь.

 — Так, может, дело не в лошади, а во всаднике.

 — Я и не утверждаю, что я опытный наездник. Единственная причина, почему я выучилась ездить верхом, заключается в том, что дороги в Соноре не приспособлены для приличного рессорного экипажа.

 — А кто сказал, что ты выучилась ездить верхом?

 — Наверное, учил меня ездить верхом тот парень, который обучал тебя шотландской поэзии, — сердито ответила она.

 Колин вздохнул и снял седло с Сэнда.

 — Надеюсь, что этот парень, который не выучил тебя ездить, а меня разбираться в поэзии, не был твоим наставником в приготовлении пищи?

 Она простодушно улыбнулась.