Он выругался, обошел ее и исчез, с грохотом захлопнув за собой дверь.

 Закрыв на замок дверь кабинета, Мэгги спустила револьвер с боевого взвода. Затем подошла к тумбочке, стоящей у стены за письменным столом, и плеснула себе глоток бурбона одиннадцатилетней выдержки. С каждым годом напиток усваивался все легче. В этом она видела плохой знак. Решительно отставив графин, она поставила пустой стакан. Дополнительных порций сегодня не будет.

 Ей д6 смерти надоели эти грязные, надменные мужланы, мозговых извилин у которых не больше чем в булыжнике. И не важно, невзрачный ли это Джек Шлеффер или смазливый Джуд Ласло. Все они отвратительны. И вообще, она не могла припомнить ни одного мужчины, который не вызывал бы у нее неприязни — физической, во всяком случае. С тех пор как ее девическое увлечение Уоленом Прайсом закончилось крахом и предательством, она научилась использовать мужчин. Без всяких чувств.

 Разумеется, из них выделялся Барт, но Барт Флетчер никогда не был ее любовником. Наставником, доверенным лицом, деловым партнером — да… Она многим была обязана ему, но последнее время их ровные отношения стали ухудшаться, и она не могла понять почему.

 Раздраженно пожав плечами, она выбрала платье, соответствующее ее должности внизу. Каждый вечер она устраивала игру в блэк-джек. В конце концов, разве за семь лет это не могло превратиться в привычку?

 Салун «Серебряный орел» открылся уже в 1861 году. Это было единственное двухэтажное здание в Сан-Луисе. В названии салуна Барт Флетчер просто смешал элементы английской геральдики и образ, привычный мексиканскому мышлению. В годы бума заведение процветало. Его бары, игорные столы и бордель на втором этаже каждую ночь работали с полной нагрузкой.

 Мэгги начала работать на Барта в — 1873 году. Через год они стали компаньонами. Хорошая мадам, умная, здоровая и честная, была находкой для, любого заведения, не говоря уж о такой дыре, как горняцкий городок в пустыне Сонора. Они составили хорошую команду и зарабатывали приличные деньги. Какое-то время. Теперь же… Мэгги покачала головой и занялась картами.

 Она вгляделась в лица двух своих партнеров по игре — богатого скотовода Грегорию Санчеса и десятника с рудников Матео Гузмана. Санчес от следующей карты отказался. Гузман попросил одну. Она сдала ему десятку, а себе семерку с королем, да четверка у нее уже была.

 — Двадцать одно, джентльмены, — сказала она с профессиональной улыбкой.

 Санчес, у которого было две картинки, лишь философски пожал плечами. У Гузмана, с дамой и девяткой, получился перебор; он с отвращением швырнул карты и величественно удалился.

 Машинально перемешивая карты, она размышляла над причинами своего скверного настроения. Неужели отсутствие Барта сделало ее такой мрачной и раздражительной? Все пришлось одно к одному: и это, и ничтожество Ласло со своими расспросами, не говоря уж о том, что пришлось уволить двух лучших девушек.

 И что этому мерзавцу Ласло нужно от Барта? Она рассмеялась про себя. Бартли Веллингтон Флетчер не был ангелом. Просто в этой душной дыре я за два дня отупела без умного собеседника.

 И все же дело было не только в этом, — Мэгги понимала. Она устала от необъяснимой полосы невезения и работы без отдыха. Когда она всерьез занялась совместным делом с таким мелким мошенником, как Барт Флетчер, жизнь действительно стала проходить мимо. Ей уже исполнилось тридцать четыре, но за все эти годы жизни в Мексике она так и осталась чужестранкой, вечно одинокой, замкнутой, годной лишь на выслушивание сердечных излияний девушек. Терпеливо относилась она и к признаниям напившихся мужчин, отвергая притязания таких ничтожеств, как Ласло, или редких заезжих чужаков, еще не знакомых с la americana intacta.