— Это его и сгубило. — Сделав паузу, Лукаш добавил совсем другим тоном: — Если хочешь жить, забудь эту историю, иди домой, обними свою женщину и сделай ее счастливой. Тогда будешь счастлив и ты.

— Свою женщину? — Кирилл насторожился. Ему показалось, будто Каховский сделал на этом слове странный акцент.

— Да. Я так понимаю, у тебя не просто так оказался препарат, контролирующий оборот? Ты сам его принимаешь.

Лукаш не спрашивал, он утверждал — с той самой непоколебимой уверенностью, которая всегда придавала его словам особую убежденность.

Стромов напрягся.

— И что ты хочешь этим сказать?

— Только то, что сказал. От тебя пахнет девушкой, которая к нам уже приходила. Маленькая тигрица с дерзким норовом. Кажется, ее зовут Анжелика? Она твоя пара, я прав?

Скрипнув зубами, Стромов кивнул. Отрицать очевидное было бессмысленно.

— И что из того?

— Береги ее. Поверь, я знаю, о чем говорю.

— Спрятаться под женскую юбку, как спрятался ты?

— Не дерзи, мальчик, — в глазах Каховского появилась глухая угроза. — Я намного старше тебя, и поверь, повидал в жизни всякого. Мне есть с чем сравнить. А сейчас, когда я вот-вот стану отцом, проблемы мне не нужны.

Кир видел его жену, эту пухленькую блондинку, которая разглядывала его через окно с тайным любопытством в глазах. Чувствовал, что Каховский не рад видеть так близко от своей женщины другого мужчину. И в какой-то момент разговора понял, что и сам не хочет видеть Лику рядом с другим.

Или других рядом с Ликой.

Это его окончательно разозлило.

Напоминание о собственной слабости стало последней каплей. Он сорвался. Едва не наделал беды.

Повезло, что Лукаш оказался взрослее и сдержаннее. Он просто отлупил его, как мальчишку, и вышвырнул вон, напоследок предупредив, чтобы больше не смел здесь появляться.

Вспомнив об этом, Стромов криво усмехнулся и уже с уверенностью въехал на автостоянку перед нотариальной конторой. Заглушил мотор и вышел, подставляя лицо утреннему ветерку.

Как бы там ни было, решение принято. Пусть Андрулеску думает, что держит его в кулаке. Все эти дни он советовался с юристами, не раскрывая им подробностей дела. Теперь все зависит лишь от того, как это воспримет Лика.

Лика…

Вспомнив о девушке, Стромов нахмурился.

Ее реакция тревожила больше всего. Возможно, Борис был прав. Он должен был все ей рассказать.

Должен был!

Но не смог.

И вот теперь боялся, что она не поймет, не захочет понять.

Даст ли она ему возможность все объяснить? Или не захочет даже выслушать?

Как бы там ни было, отступать уже поздно. Он сделает «ход конем».

* * *

Аптека была совсем рядом, всего в нескольких шагах от дома. В окно гостиной можно было увидеть ее крыльцо и стеклянную дверь.

И Лика не выдержала. Целый день она терзалась сомнениями, хваталась за любую работу, лишь бы не думать о своих подозрениях, и вот наконец они победили ее.

Бросив на кухне недопитую чашку кофе, она вернулась в свою комнату. Быстро завязала волосы в низкий узел и переоделась в один из костюмов, купленных Киром: брючный комбинезон из роскошного кремового шелка с завязками на спине. На голову — широкополую шляпку, которая при любом освещении оставит ее лицо в тени. На глаза — контактные линзы, те самые, без которых теперь не обходится ни один выход на улицу.

Маленькое домашнее платье осталось лежать на постели поверх покрывала.

Лика сосредоточенно глянула на себя в зеркало.

Сейчас ей предстояло впервые выйти из дома одной. В какой-то мере это пугало: в голове красными буквами семафорило предупреждение Кира, от нервозности вспотели ладони, а в желудке поселилась тупая боль.