В бардачке лежала бутылка с коктейлем, но Кир знал, что он вряд ли поможет. Его жажду нельзя унять никакими средствами. Точнее, только одним.

И оно — это средство — сидело сейчас рядом с ним, чинно расправив юбку и сложив ручки на коленях, будто выпускница воскресной школы. Ее лицо казалось таким невинным, что Стромов едва не взвыл, когда неосторожно взглянул на девушку. Серо-зеленые глаза напоминали два озера, прохладных, глубоких, в которых можно нырнуть с головой и никогда не вернуться…

Лика краснела под его взглядом, смущенно отводила глаза, ерзала очаровательной попкой по сиденью машины, стараясь принять удобное положение и уменьшить зуд между ног. Но только еще больше усиливала интенсивность запаха, от которого Зверь Стромова буквально сходил с ума в тюрьме подсознания.

Знала бы она его грязные мысли, которые всплывают в голове, стоит ему подумать о ней! Все его пошлые фантазии, в которых ей отведена главная роль…

Чувствуя себя последним подонком, Кир свернул с главной улицы, и автомобиль запетлял по переулочкам и подворотням. Стромов зал: если он пробудет с ней наедине еще с десяток минут, у него окончательно сорвет крышу. Ментальная стена, выстроенная его подсознанием между разумом и темным началом, которое он считал своим Зверем, начала превращаться в туман. Скоро этот туман накроет рассудок, погрузит его в глубокий сон, и тогда телом завладеют инстинкты.

Кирилл знал только одного человека, который сможет ему помочь.

Лика сначала пыталась смотреть в окно, запоминать дорогу. Потом бросила это бессмысленное занятие. Даже если он высадит ее прямо здесь, она вряд ли сама найдет дорогу к отелю.

Но попытаться же стоит?

Искоса взглянув на его лицо, Лика бросила пробный камень.

— Кир, спасибо, что подбросил до города. Теперь я сама…

Она не договорила.

Ее слова прервал низкий рык. Ошарашенная девушка уставилась на мужчину.

— Молчи, — выдавил он с видимым усилием. — Молчи, или сделаешь только хуже.

Странная реакция на невинную фразу заставила Лику присмиреть. С этим парнем явно что-то не то…

— Мне нужно в отель… — почти прошептала она.

Вместо ответа Кирилл выхватил из бокса между передними сиденьями свой телефон и, не глядя, нажал кнопку вызова.

— Ты где? — бросил в трубку.

Лика поймала себя на том, что вслушивается в разговор. Что хочет услышать голос, который ответит. И совсем не желает, чтобы этот голос был женским.

Она недовольно передернула плечами.

Вот еще. Какое ей дело, с кем он говорит? Неужели она ревнует? Не рано ли для такого короткого знакомства? И в то же время тихий голос внутри нее нашептывал: не стоит себя обманывать, не стоит бежать от себя, это бессмысленно.

Но и ревновать мужчину, которого видишь третий раз в жизни, тоже бессмысленно. Или, по меньшей мере, глупо.

Она не услышала, что сказал неведомый собеседник, но каким-то шестым чувством поняла, что Кирилл говорит с мужчиной. И тут же почувствовала, как внутреннее напряжение отпускает.

— Нет, все нормально, — продолжал говорить Кирилл. Видимо, его собеседник был чем-то взволнован. — Через десять минут буду дома и хочу, чтобы ты там тоже был. Ты мне нужен… Увидишь… Да, считай, у нас есть проблемы.

Он бросил телефон назад в бокс, и перед тем, как экран погас, Лика увидела имя последнего набранного абонента.

Борис.

Спустя несколько минут улица уперлась в двухэтажный коттедж, построенный в викторианском стиле. Он возвышался над улицей, стоя на небольшом холме, и его стены до окон второго этажа покрывала яркая зелень лиан.

Широкое крыльцо вело к двустворчатым резным дверям с арочным проемом. У крыльца расстилалась довольно большая площадка, вымощенная булыжником в лучших традициях девятнадцатого века.