— Говорил же я, что ты об этом пожалеешь.

— Помню. Посмотри, что со мной стало. Я обречен прожить всю жизнь, понятия не имея, что такое ирония или там постмодернизм. Впору пожалеть о зря загубленной молодости! — Рейф помолчал. — Но я удержусь.

Митчелл кивнул.

— Лучшее средство от хандры — виски с содовой и долгая прогулка по берегу. Мне оно всегда помогало. — Он спустился с крыльца. — Знаешь, что я тебе скажу? — добавил он, оглянувшись через плечо.

— Что?

— Пусть ты не закончил колледж, но все-таки ты Мэдисон.

— Ну и что?

— А то, что ни один Мэдисон не пасует перед трудностями — мы добиваемся своего во что бы то ни стало. Запомни это хорошенько. Ты просто обязан поступить как полагается порядочному мужчине и прекратить эту жизнь во грехе, ты слышишь меня?

— Слышу.

Митчелл открыл дверцу машины и забрался внутрь. Рейф и Уинстон проводили взглядом удаляющегося железного монстра.

Когда за поворотом скрылись габаритных огни, Рейф посмотрел на пса:

— Знаешь, Уинстон, мы с тобой так хорошо ладим потому, что ты никогда не даешь советов.

Уинстон снова зевнул, встал и потрусил обратно в дом.

Митчелл смотрел на дорогу.

— По-моему, этих двоих не помешает подтолкнуть в верном направлении.

— А я бы посоветовал не вмешиваться, сэр, — откликнулся Брайс. — Вы не специалист по близким взаимоотношениям.

— Я плачу тебе не за советы.

— Об этом вы напоминаете уже в тысячный раз,

— Но это тебя не останавливает.

— Поэтому вы и продолжаете платить мне, сэр… Мне неудобно спрашивать, но каким образом вы собираетесь подтолкнуть внука и мисс Харт?

— Скоро узнаешь, — сообщил Митчелл, барабаня пальцами по приборной доске.

— Так я и думал.

Рейф был чернее тучи. Ханна остро чувствовала его мрачность. В таком необычном настроении он пребывал с тех пор, как проводил Митчелла и вернулся в дом. Ханна помогла ему вымыть посуду. Работая, они почти не разговаривали — разве что обменялись парой фраз о том, согласится ли помочь им Аризона Сноу.

— Она такая странная, — заметила Ханна. — Только Богу известно, как выглядят ее дневники. Понятия не имею, покажет она их нам или нет.

— Думаю, мне покажет. — Рейф вытер сковороду и поставил ее в шкаф. — Раньше мы с ней были друзьями.

— Помню. — Ханна посмотрела на него. — Но скажи, что у вас может быть общего?

— Не знаю, почему она поддерживала отношения со мной. А что привлекало меня в ней, мне известно. Она одна не пыталась поучать меня.

Ханна поморщилась:

— Теперь мне все ясно. Она когда-нибудь рассказывала тебе о своем прошлом?

— Ни разу.

— И ты не спрашивал?

— Конечно. — Рейф закрыл кухонный шкаф. — В городе о ней чего только не говорили. Большинство горожан считали ее помешанной.

— А я в детстве думала, что она — бывший секретный агент, которого отправили в отставку, когда он выдохся от напряженной работы.

— Ничем не хуже других предположений.

Домыв посуду, они вернулись в темный солярий.

Рейф поставил два бокала на стол между плетеными креслами и наполнил каждый горячей водой, потом откупорил бутылку апельсинового ликера и плеснул немного маслянистой жидкости в два пузатых бокала.